Первые лучи солнца настойчиво пробивались сквозь высокие кроны деревьев, пытаясь коснуться мокрой травы. А там, под тёплым лесным одеялом из опавшей листвы, под корнями старой поваленной осины сладко спал старый леший. От его бесшумного дыхания расползался туман по всему лесу.
Добавить в моё избранное
7 мин, 29 сек 16549
— Дед, вставай, я уже вот капканов насобирал, — будил дедушку юный леший.
— Молодец… — снова погружаясь в дрёму, бубнил дед.
— Дед, я сейчас соседа нашего видел. Белок он требует.
— Ах, он старый чёрт, — вынырнув из дрёмы, зашипел старый леший.
— Шулер бессовестный.
В отчаянии он вырвал клок из своей серой бороды и бросил с досадой на землю. И тут же, сидевшая на ели сорока, подхватила его и скрылась за деревьями.
— Да забирай! Всё берите… мне-то ничего не надь… — Ну что? Пойдём, перегоним белок-то ему. Карточный долг — дело чести.
— Да нет у этой рыжей сволочи никакой чести! — возмущался дед.
— Всё самогон мне свой из ужей подливал. Злодей!
Старый леший, не торопясь, покинул дом, потряс своей спутанной бородой, пытаясь вытряхнуть из неё всё ещё спящих мышей и, глядя на своего внука, сказал:
— Ну, пойдём. Поглядим, что там у нас сегодня… Иван Кузьмич проснулся рано. С самого детства прочно укоренилась в нём привычка просыпаться на рассвете. Был он уже далеко не молодым человеком, но неизменно сохранял бодрость духа и позитивный настрой, который никогда не позволил бы ему, кряхтя и ссылаясь на недомогание, остаться в такое прекрасное утро дома.
Кузьмич быстро оделся и, прихватив с собой лукошко, бодрым широким шагом отправился в сторону родного леса. Сколько себя помнил, был он заядлым грибником. Но среди всего многообразия местных грибов предпочитал исключительно опята. Иногда в долгие зимние ночи ему снился сон о заветном пне. Пень этот был полностью покрыт опятами до такой степени, что и пня-то не было видно. Просто гора опят! До сих пор Иван Кузьмич так и не повстречал в лесу заветный пень, но сегодня его переполняла уверенность, что это именно тот день, когда ему всё-таки посчастливится встретиться со своей заветной мечтой грибника.
Довольно улыбаясь и щурясь в лучах утреннего солнца, Иван Кузьмич в приподнятом настроении вошёл в лес. В этом лесу он знал каждую тропинку и каждое деревце. Он уже давно душой сроднился с ним. Это был его лес. По крайней мере, ему так казалось… Осторожно ступая по осенней листве и приподнимая её палкой, Иван Кузьмич прогуливался по лесу под утреннее пение птиц. Несколько раз уже ему попадалась достаточно большая семья опят, но сегодня он пришёл не за ними. Сегодня он пришёл навстречу мечте.
Первым грибника заметил юный леший.
— Дед, смотри, Кузьмич. Пень свой заветный опять ищет. Покажи ему.
— Обойдётся! Вон уже сколько грибов-то насобирал. Все только тащат. Никто ничего не принесёт. А давай-ка, внук, пошутим.
— Как?
— А вот как. Смотри и учись.
Долго бродил Кузьмич по лесу, время близилось к полудню, а лукошко было полупустым. Вдруг в опавшей листве показалась шляпка огромного боровика. Иван Кузьмич очень обрадовался находке, достал свой швейцарский нож, срезал гриб… — Ну и что? Самый лучший боровик ему отдал. А шутка-то где? Покажи ему диво лесное, чтобы бросил он этот гриб и помчался домой. Вот смеху-то будет.
— Подожди ты, успеем. Смотри… Старый леший дунул на боровик в руке грибника… И в его руке вместо гриба каким-то непостижимым образом оказалась огромная жаба. От неожиданности Кузьмич разжал руку, жаба плюхнулась в листву и лениво попрыгала по листьям в направлении кустарника. «Что за чёрт! — подумал он, глядя на жабу, усердно зарывающуюся в листву.»
— Показалось, наверное«… Всё ещё размышляя о странном происшествии, Кузьмич продолжил прогулку по лесу. Птички весело пели, шустрые белочки прыгали по веточкам, а осеннее солнце спешило обогреть всех на прощанье.»
— Ну, всё, дед, теперь я шутить буду, — потирая маленькие ладошки, сказал юный леший и полетел лёгким ветерком за Иваном Кузьмичом.
— Шшш… Ветер подул за спиной пенсионера, шелестя опавшей листвой и игриво перенося её с места на место.
Кузьмич оглянулся. «Странно, — подумал он.»
— Откуда ветер?«— Весь в меня, — довольно расправляя усы, произнёс старый леший.»
— Такой же азартный.
Он деловито сложил руки за спиной и, не спеша, полетел вслед внуку.
Юный леший обогнал грибника, слетел в низину и три раза хлопнул в ладоши над поваленным деревом. Довольно улыбаясь, он, превратившись в корягу, притаился на пригорке.
Кузьмич тем временем поднялся на пригорок, и перед его взором открылась чудная картина: в траве среди листвы лежало упавшее дерево, сплошь поросшее опятами. Дивное зрелище! Мечта!
В душе Кузьмича заиграла музыка, и прекрасный женский голос пропел: «Аллилуйя». Не чувствуя от счастья земли под ногами, Кузьмич, казалось, не шёл к дереву, а плыл. Так и доплыл бы он до заветных опят, если бы не запнулся о корягу, надёжно скрытую под листвой. Она, словно нарочно, подставила ему подножку.
Кузьмич рухнул в опавшую листву, да так оглушительно! Ничего удивительного, ведь упал он с горки в низину, пролетев пару метров.
— Молодец… — снова погружаясь в дрёму, бубнил дед.
— Дед, я сейчас соседа нашего видел. Белок он требует.
— Ах, он старый чёрт, — вынырнув из дрёмы, зашипел старый леший.
— Шулер бессовестный.
В отчаянии он вырвал клок из своей серой бороды и бросил с досадой на землю. И тут же, сидевшая на ели сорока, подхватила его и скрылась за деревьями.
— Да забирай! Всё берите… мне-то ничего не надь… — Ну что? Пойдём, перегоним белок-то ему. Карточный долг — дело чести.
— Да нет у этой рыжей сволочи никакой чести! — возмущался дед.
— Всё самогон мне свой из ужей подливал. Злодей!
Старый леший, не торопясь, покинул дом, потряс своей спутанной бородой, пытаясь вытряхнуть из неё всё ещё спящих мышей и, глядя на своего внука, сказал:
— Ну, пойдём. Поглядим, что там у нас сегодня… Иван Кузьмич проснулся рано. С самого детства прочно укоренилась в нём привычка просыпаться на рассвете. Был он уже далеко не молодым человеком, но неизменно сохранял бодрость духа и позитивный настрой, который никогда не позволил бы ему, кряхтя и ссылаясь на недомогание, остаться в такое прекрасное утро дома.
Кузьмич быстро оделся и, прихватив с собой лукошко, бодрым широким шагом отправился в сторону родного леса. Сколько себя помнил, был он заядлым грибником. Но среди всего многообразия местных грибов предпочитал исключительно опята. Иногда в долгие зимние ночи ему снился сон о заветном пне. Пень этот был полностью покрыт опятами до такой степени, что и пня-то не было видно. Просто гора опят! До сих пор Иван Кузьмич так и не повстречал в лесу заветный пень, но сегодня его переполняла уверенность, что это именно тот день, когда ему всё-таки посчастливится встретиться со своей заветной мечтой грибника.
Довольно улыбаясь и щурясь в лучах утреннего солнца, Иван Кузьмич в приподнятом настроении вошёл в лес. В этом лесу он знал каждую тропинку и каждое деревце. Он уже давно душой сроднился с ним. Это был его лес. По крайней мере, ему так казалось… Осторожно ступая по осенней листве и приподнимая её палкой, Иван Кузьмич прогуливался по лесу под утреннее пение птиц. Несколько раз уже ему попадалась достаточно большая семья опят, но сегодня он пришёл не за ними. Сегодня он пришёл навстречу мечте.
Первым грибника заметил юный леший.
— Дед, смотри, Кузьмич. Пень свой заветный опять ищет. Покажи ему.
— Обойдётся! Вон уже сколько грибов-то насобирал. Все только тащат. Никто ничего не принесёт. А давай-ка, внук, пошутим.
— Как?
— А вот как. Смотри и учись.
Долго бродил Кузьмич по лесу, время близилось к полудню, а лукошко было полупустым. Вдруг в опавшей листве показалась шляпка огромного боровика. Иван Кузьмич очень обрадовался находке, достал свой швейцарский нож, срезал гриб… — Ну и что? Самый лучший боровик ему отдал. А шутка-то где? Покажи ему диво лесное, чтобы бросил он этот гриб и помчался домой. Вот смеху-то будет.
— Подожди ты, успеем. Смотри… Старый леший дунул на боровик в руке грибника… И в его руке вместо гриба каким-то непостижимым образом оказалась огромная жаба. От неожиданности Кузьмич разжал руку, жаба плюхнулась в листву и лениво попрыгала по листьям в направлении кустарника. «Что за чёрт! — подумал он, глядя на жабу, усердно зарывающуюся в листву.»
— Показалось, наверное«… Всё ещё размышляя о странном происшествии, Кузьмич продолжил прогулку по лесу. Птички весело пели, шустрые белочки прыгали по веточкам, а осеннее солнце спешило обогреть всех на прощанье.»
— Ну, всё, дед, теперь я шутить буду, — потирая маленькие ладошки, сказал юный леший и полетел лёгким ветерком за Иваном Кузьмичом.
— Шшш… Ветер подул за спиной пенсионера, шелестя опавшей листвой и игриво перенося её с места на место.
Кузьмич оглянулся. «Странно, — подумал он.»
— Откуда ветер?«— Весь в меня, — довольно расправляя усы, произнёс старый леший.»
— Такой же азартный.
Он деловито сложил руки за спиной и, не спеша, полетел вслед внуку.
Юный леший обогнал грибника, слетел в низину и три раза хлопнул в ладоши над поваленным деревом. Довольно улыбаясь, он, превратившись в корягу, притаился на пригорке.
Кузьмич тем временем поднялся на пригорок, и перед его взором открылась чудная картина: в траве среди листвы лежало упавшее дерево, сплошь поросшее опятами. Дивное зрелище! Мечта!
В душе Кузьмича заиграла музыка, и прекрасный женский голос пропел: «Аллилуйя». Не чувствуя от счастья земли под ногами, Кузьмич, казалось, не шёл к дереву, а плыл. Так и доплыл бы он до заветных опят, если бы не запнулся о корягу, надёжно скрытую под листвой. Она, словно нарочно, подставила ему подножку.
Кузьмич рухнул в опавшую листву, да так оглушительно! Ничего удивительного, ведь упал он с горки в низину, пролетев пару метров.
Страница 1 из 3
