Кузьмич и лешие

Казалось, лес содрогнулся, а испуганные вороны взлетели с верхушек деревьев.

— Ха-ха-х, — смеялся юный леший, глядя на стаи испуганных ворон.

— Вот это полёт! — гордо улыбаясь, сказал дед.

— Ты бы его ещё подтолкнул, тогда бы он в аккурат до болотца долетел.

Кузьмич поднял голову. Лежал он прямо возле упавшего дерева. Он быстро поднялся и осмотрел дерево. Каково же было его разочарование, когда он понял, что дерево покрывали вовсе не опята, оно просто было плотно засыпано опавшей листвой. Снова показалось… Кузьмич протёр глаза. Уже второй раз за полчаса они его подвели. Решив перекурить и подумать, он повернулся спиной к дереву, достал пачку сигарет и хотел присесть на него… — Ну, внучек, давай… — одобрительно кивнул дед.

Юный леший плюнул на упавшее дерево, на которое уже присел грибник, и оно растворилось в воздухе.

— Терпеть не могу, когда в лесу курят, — ворчал старый леший.

— Сигареты-то его тоже конфискуй.

Словно бездна разверзла свои объятия, и Кузьмич приземлился в небольшую лужу.

Ещё «в полёте», чувствуя под собой пустоту, и стремительно приближаясь к луже, Кузьмич перебрал все возможные варианты происходящего. И ещё до того, как его пятая точка оказалась в воде, в голове мелькнула мысль: «Леший».

— Дед, он догадался! Ну, сейчас побежит.

— Далеко не убежит, — игриво произнёс старый леший и бросил камень в направлении выхода из леса, где уже виднелось родное село грибника. Как только камень коснулся земли, лес изменился: село исчезло из вида, а на его месте оказалась самая чаща леса.

В лужу Кузьмич приземлился уже не один, а со своим ужасом. Быстро вскочив, он принялся озираться по сторонам, собирая рассыпанные грибы в лукошко.

Конечно, никакого лешего не было видно, но его незримое присутствие словно повисло в воздухе. Кузьмич вспомнил своего деда, а вместе с тем вспомнил его рассказы о лешем: какой он шутник, и как порой жестоки бывают его шутки.

«Ну, всё, хватит, нужно возвращаться», — подумал Кузьмич, меньше всего желая продолжить эти приключения.

Пачка сигарет лежала в луже. Перекур был закончен. Пора домой.

Кузьмич вдруг понял, что место, в котором он находится, абсолютно ему не знакомо. Словно он не в родном лесу. Никогда прежде не бывал он в этом месте.

Кузьмич был не робкого десятка, и противостоять загадочному лешему он решил так, как когда-то учил его дед, а они с сестрой Алёнкой только посмеивались украдкой его наставлениям, дабы не обидеть предка.

Чтобы противостоять чарам лешего следовало сделать следующее: всю одежду нужно было надеть наизнанку, правый сапог следовало надеть на левую ногу, а левый — на правую, и всё это проделать левой рукой, так как, по поверьям, леший — левша.

Кузьмич быстро начал переодеваться.

— Дед, смотри, что это он делает?

Лешие уставились на странное поведение Кузьмича, не в силах вымолвить ни слова. Былой азарт пошутить прошёл. Осталось только странное чувство вины.

— Спятил… — предположил юный леший.

— С деревом перебор вышел.

Кузьмич тем временем надевал задом наперёд штаны: та их часть, которой он приземлился в лужу, оказалась спереди, поэтому выглядела так, словно хозяин штанов страдал недержанием. Вывернутая наизнанку фуфайка, да ещё застёгнутая на спине, тоже выглядела не лучше. В таком виде деревенского сумасшедшего Кузьмич отправился куда глаза глядят.

Лешие оторопели.

— Дед, он что, вот так к людям пойдёт?

— Боюсь, внук, мы ему уже ничем не поможем. Всё… — Что всё?

— Спятил он от ужаса, — зевая от наступившей скуки, произнёс старый леший.

— Спятил… — разочарованно повторил юный леший и полетел вслед уходящего грибника.

Несмотря на все принятые меры, тропинки домой Кузьмич не находил. Тогда он вспомнил ещё один обычай — подарок лешему. Тяжело вздохнув, он вынул из кармана швейцарский нож, подаренный на юбилей приятелем, и положил его под берёзу.

Юный леший поднял камень, брошенный дедом, и лес стал прежним.

Молча побрёл Кузьмич в направлении дома, и не прошло и пяти минут, как он вышел из леса. «Получается, я всё время был около дома», — подумал Кузьмич.

В этих раздумьях и абсолютно счастливый, обретя долгожданную свободу и покачивая своим лукошком, вошёл Кузьмич в родное село. Дети, толкая друг друга и указывая в сторону улыбающегося Кузьмича, громко смеялись. Кузьмич же, словно не замечая их шуток, шёл по селу с загадочной улыбкой Моны Лизы, причину которой так никому и не удалось разгадать.

— Кузьмич, ты мухоморов своих объелся что ли? — крикнула через забор соседка Наталья, а про себя подумала: «Сдал дядя Ваня совсем»… Даже собака соседки Брошка, увидев Кузьмича в таком виде, зашлась лаем, как на чужака.

Кузьмич молча продолжал идти к своему дому.