Что делать, если ты молодой, полный сил, обеспеченный студент, окруженный такими же товарищами, если глаза твои горят от бушующих внутри страстей, если безгранична в твоей душе жажда приключений? Трое друзей могли позволить себе все, что угодно. Будучи сыновьями высокопоставленных лиц они имели все, кроме незабываемых, рвущих сердца приключений, потому что в институте точных наук нет места оным. Именно поэтому юноши тщательно собрались и направились к пристани на вечерний променад.
Добавить в моё избранное
11 мин, 28 сек 14176
Без единого изъяна! И поют… Как они поют! В них нельзя не влюбиться! Так что, если попадете в туман, закрывай глаза и уши!
— Так чего ж я отворачиваться буду? Я холостой, привезу домой жену, каких краше не было, — Леонидас уже вовсю потешался над сумасшедшим.
— Ты хочешь жениться на сирене? Есть средство! — взволнованно вскричал старик.
— Но надо будет заплатить цену? Ты готов заплатить цену?
— И какова цена? Я пока не богат.
— Плата всегда разная, плата всегда высока. Но если сильно хочешь, то заплатишь. А потом останется самая малость: нужно лишь вытащить сирену из воды.
— И все? А дальше?
— А дальше у тебя будет самая красивая жена. И преданная. Сирена никогда не бросит того, кто достал ее из воды. Но надо обязательно заплатить цену. Всегда нужно заплатить цену!
Леонидас махнул рукой и пошел прочь, посмеиваясь над сумасшедшим стариком, который так и остался стоять на том же месте, бормоча себе что-то под нос. Дальнейшая подготовка к плаванию заняла все время и все мысли Леонидаса. На него свалили всю грязную работу, не давая ему передохнуть. Разговор с сумасшедшим бродягой он и не вспоминал.
И вот наступил долгожданный момент отплытия. Счастливый Леонидас стоял на борту отплывающего корабля и махал рукой всем подряд. В толпе на миг мелькнул нищий, но парень не заметил его, переполненный эмоциями. Так и стоял будущий моряк на корме, пока не скрылся из виду берег. А потом потянулись одинаковые дни… Команда с опаской относилась к новенькому, доверяя ему только мытье палубы и какие-то мелкие поручения. Но со временем стали доверять больше, общаться, хоть и не превратились в закадычных друзей. Однако Леонидас уже ощущал себя морским волком, который нашел-таки свою стаю.
В ту ночь было его первое дежурство. Он стоял на нижней палубе возле самого борта и вглядывался в сгущающийся туман. Корабль, до отказа нагруженный товарами, имел такую опасно низкую посадку, что Леонидасу казалось, что он стоит на самой воде. Это добавляло остроты ощущений матросу, который ради этого и бросил все, что было ему таким родным все эти годы. Вдруг он заметил, что на скале, мимо которой аккуратно проплывал корабль, кто-то сидит.
— Эй, кто там? — вскрикнул Леонидас, старательно вглядываясь в туманный мрак.
В этот момент корабль поравнялся со скалой, и Леонидас увидел, то на скале сидит девушка. Ее длинные черные волосы с вплетенной в них тиной легкой паутиной окутывали ее стройное тело с налитой полной грудью. Сверкнув глазами, она соскользнула в воду, а потом резко вынырнула возле матроса, схватившись безупречными руками за борт корабля.
Ее кожа имела зеленоватый оттенок, поблескивая в тусклом лунном свете, еле пробивающемся сквозь толщу тумана. Тонкая линия бровей аккуратно изогнута, а под ней сверкают синие озера с бездонными зрачками, которые пульсировали в такт сердца юноши, все чаще и чаще. Слегка вздернутый носик смешно сморщился, когда девушка улыбнулась, обнажив два ряда ослепительных жемчужинок, окруженных нежным бархатом коралловых губ.
Леонидас не мог отвести глаз от столь совершенной красавицы, но понимал, что ей скоро надоест просто смотреть на такого идиота, как он, поэтому открыл было рот, чтобы заговорить, и тут она запела. Ее голос, наполненный бархатной синевой морей, разливался волнами блаженства по всему телу, кровь в жилах закипала, расплескиваясь по венам. Он замер, боясь пошевелиться и спугнуть чистые радужные переливы, разносящиеся над водами океана и оседающие морской пеной в душе матроса.
Он настолько был очарован видом и голосом сирены, что не заметил, как она приблизилась к нему. Хищный блеск, мелькнувший в ее глубинно-синих глазах, привел матроса в чувство, но было уже слишком поздно. Он вздрогнул, рванулся прочь, но тут же упал на залитую лунным серебром палубу, как подкошенный. Почти нечеловеческий вой вырвался из его глотки от резкой боли: сирена вцепилась в его правую ногу своими длинными когтями и рвала острыми зубами его плоть, запивая его же кровью, хлещущей из образовавшейся раны.
Матрос тщетно рыскал руками по пустой палубе в поисках чего-либо, чем можно было отогнать кровопийцу от себя, его ногти обломались до мяса, подушечки пальцев были расцарапаны до крови о, казалось бы, гладкие, вытоптанные за сотни дней десятками таких же матросов доски палубы. Он извивался всем своим телом, пытаясь высвободить ногу, но сирена крепко держала свою добычу и не собиралась с ней расставаться. Вдруг пальцы юноши нащупали тугое тело каната с холодным стальным крюком на конце. Леонидас вспомнил наставления старика, он изловчился, резким рывком подтянул слабеющее тело и, подцепив сирену за волосы крюком, рванул за канат.
Увлеченные беседой матросы на верхней палуб не видели и не слышали, что происходит внизу, но, услышав звяканье колокольчика, привязанного к канату, сигнал опознали и быстро стали наматывать канат на кабестан.
— Так чего ж я отворачиваться буду? Я холостой, привезу домой жену, каких краше не было, — Леонидас уже вовсю потешался над сумасшедшим.
— Ты хочешь жениться на сирене? Есть средство! — взволнованно вскричал старик.
— Но надо будет заплатить цену? Ты готов заплатить цену?
— И какова цена? Я пока не богат.
— Плата всегда разная, плата всегда высока. Но если сильно хочешь, то заплатишь. А потом останется самая малость: нужно лишь вытащить сирену из воды.
— И все? А дальше?
— А дальше у тебя будет самая красивая жена. И преданная. Сирена никогда не бросит того, кто достал ее из воды. Но надо обязательно заплатить цену. Всегда нужно заплатить цену!
Леонидас махнул рукой и пошел прочь, посмеиваясь над сумасшедшим стариком, который так и остался стоять на том же месте, бормоча себе что-то под нос. Дальнейшая подготовка к плаванию заняла все время и все мысли Леонидаса. На него свалили всю грязную работу, не давая ему передохнуть. Разговор с сумасшедшим бродягой он и не вспоминал.
И вот наступил долгожданный момент отплытия. Счастливый Леонидас стоял на борту отплывающего корабля и махал рукой всем подряд. В толпе на миг мелькнул нищий, но парень не заметил его, переполненный эмоциями. Так и стоял будущий моряк на корме, пока не скрылся из виду берег. А потом потянулись одинаковые дни… Команда с опаской относилась к новенькому, доверяя ему только мытье палубы и какие-то мелкие поручения. Но со временем стали доверять больше, общаться, хоть и не превратились в закадычных друзей. Однако Леонидас уже ощущал себя морским волком, который нашел-таки свою стаю.
В ту ночь было его первое дежурство. Он стоял на нижней палубе возле самого борта и вглядывался в сгущающийся туман. Корабль, до отказа нагруженный товарами, имел такую опасно низкую посадку, что Леонидасу казалось, что он стоит на самой воде. Это добавляло остроты ощущений матросу, который ради этого и бросил все, что было ему таким родным все эти годы. Вдруг он заметил, что на скале, мимо которой аккуратно проплывал корабль, кто-то сидит.
— Эй, кто там? — вскрикнул Леонидас, старательно вглядываясь в туманный мрак.
В этот момент корабль поравнялся со скалой, и Леонидас увидел, то на скале сидит девушка. Ее длинные черные волосы с вплетенной в них тиной легкой паутиной окутывали ее стройное тело с налитой полной грудью. Сверкнув глазами, она соскользнула в воду, а потом резко вынырнула возле матроса, схватившись безупречными руками за борт корабля.
Ее кожа имела зеленоватый оттенок, поблескивая в тусклом лунном свете, еле пробивающемся сквозь толщу тумана. Тонкая линия бровей аккуратно изогнута, а под ней сверкают синие озера с бездонными зрачками, которые пульсировали в такт сердца юноши, все чаще и чаще. Слегка вздернутый носик смешно сморщился, когда девушка улыбнулась, обнажив два ряда ослепительных жемчужинок, окруженных нежным бархатом коралловых губ.
Леонидас не мог отвести глаз от столь совершенной красавицы, но понимал, что ей скоро надоест просто смотреть на такого идиота, как он, поэтому открыл было рот, чтобы заговорить, и тут она запела. Ее голос, наполненный бархатной синевой морей, разливался волнами блаженства по всему телу, кровь в жилах закипала, расплескиваясь по венам. Он замер, боясь пошевелиться и спугнуть чистые радужные переливы, разносящиеся над водами океана и оседающие морской пеной в душе матроса.
Он настолько был очарован видом и голосом сирены, что не заметил, как она приблизилась к нему. Хищный блеск, мелькнувший в ее глубинно-синих глазах, привел матроса в чувство, но было уже слишком поздно. Он вздрогнул, рванулся прочь, но тут же упал на залитую лунным серебром палубу, как подкошенный. Почти нечеловеческий вой вырвался из его глотки от резкой боли: сирена вцепилась в его правую ногу своими длинными когтями и рвала острыми зубами его плоть, запивая его же кровью, хлещущей из образовавшейся раны.
Матрос тщетно рыскал руками по пустой палубе в поисках чего-либо, чем можно было отогнать кровопийцу от себя, его ногти обломались до мяса, подушечки пальцев были расцарапаны до крови о, казалось бы, гладкие, вытоптанные за сотни дней десятками таких же матросов доски палубы. Он извивался всем своим телом, пытаясь высвободить ногу, но сирена крепко держала свою добычу и не собиралась с ней расставаться. Вдруг пальцы юноши нащупали тугое тело каната с холодным стальным крюком на конце. Леонидас вспомнил наставления старика, он изловчился, резким рывком подтянул слабеющее тело и, подцепив сирену за волосы крюком, рванул за канат.
Увлеченные беседой матросы на верхней палуб не видели и не слышали, что происходит внизу, но, услышав звяканье колокольчика, привязанного к канату, сигнал опознали и быстро стали наматывать канат на кабестан.
Страница 2 из 4
