Небольшая и уютная Швеция сейчас считается самой толерантной из множества стран с разными политическими и экономическими режимами. Второй по величине город Швеции — Гётеборг, он расположился на берегах холодного, но безумно красивого пролива Каттегат и является главным портом страны, а также славится тем, что здесь находится резиденция самого епископа…
Добавить в моё избранное
15 мин, 39 сек 9789
— Со злостью в голосе пробормотала Ева.
— Да! Потому что я тебя никогда не любила! И никогда полюбить не смогу! Ты нам чужая, ты нам никто!
— А кто же мои родители?
— Какая-то малолетка, которой на жизнь денег не хватало, и этот идиот, — указав на Акселя, ответила ей Молли.
— Ты хоть знаешь, сколько ты ей боли причинила? — Схватив её за руку, прокричала Анна.
— Ты хоть знаешь, что ты ей жизнь испортила своим жалким существованием? И сейчас собираешься испортить Рождество? Какая же ты мерзкая тварь! Наверное, как твоя непутёвая мамаша.
— Давайте успокоимся, девочки? — Сказал Ларс.
— Мы так редко собираемся, милые мои. Отпустите эту гадкую девчонку, и пусть идёт себе. А лучше вообще выкиньте её за дверь, — в ту же секунду Анна крепко сжала руку Евы.
— Знаешь, Молли? Я бы сдала её в детский дом. Это лучшее наказание для такой мерзавки. Там над ней изрядно поиздеваются. Прямо так же, как она над тобой эти одиннадцать лет! — Подойдя ближе, уверенно сказала Клара.
— Нет, не надо! — Взвыла Ева.
— Я больше так не буду, я буду хорошей!
— Ты права. Вы просто не представляете все, как мне это надоело! Не могу уже видеть её лицо каждый день, не могу слышать её голос! Так будет лучше, если я сдам её в детский дом, лучше для всех.
— Мамочка, прошу, не надо! Мама, я обещаю, что я буду слушаться тебя! — Вновь закричала Ева.
— Да не мамочка она тебе, — наконец вмешался Аксель.
— Молли, иди приляг, разберемся завтра, на трезвую голову, — обняв жену за плечи, сказал он.
— Но почему меня не любишь ты, ты же мой настоящий папа? — Удивлённо спросила девочка.
— Ребенка от нелюбимой женщины полюбить невозможно. В детдоме тебе и вправду будет лучше. А теперь иди в детскую, Ева.
— Каждый день ты мучила меня своими красивыми глазами и густыми волосами, своими идеально ровными ногами! Почему, почему всё это не досталось моей настоящей дочери? Почему этот милый ребенок должен ходить в скобах и всю жизнь страдать от полноты? Почему?
— Ей всего этого не досталось, потому что это не имела её мать, — тихо произнесла Ева, после чего Молли ударила её ладошкой по щеке.
Ещё более сильный гнев прокрался в голову девочки, лицо щипало от удара, и боль словно отдавала в сердце. Как же ей хотелось, чтобы все они чувствовали это. Ева взглянула на стол и мысленно представила, как она поднимает его, это, конечно, было невозможно, и бьёт вначале Молли, затем Клару, потом Анну, а обломки швыряет в Акселя или Ларса. Девочка напряжённо смотрела на стол, как вдруг он стал медленно отрываться от пола. Всё выше и выше взмывал он, тарелки падали, а в конце упала и скатерть. Все смотрели, не отводя взгляд.
— Мои блюда! — Закричала Молли.
— Как это происходит? — Подойдя к своей жене, спросил Аксель.
— Это твоя выходка, мерзавка?
Ева не стала ничего отвечать, лишь мысленно направила стол на родителей. Она не просто отпустила его, а силой вдавила в их тела. Тёплая кровь брызнула на её лицо; никто не смог даже закричать, ведь у них был испуг. Ева подняла кресло и швырнула массивную конструкцию в Ларса, тумбочка ударила по голове Анну, а стеклянный небольшой стол угодил в лицо Клары. Еву уже было не остановить, она не контролировала себя.
Дети сидели в детской и занимались своими делами, но вдруг дверь распахнулась. Перед ними стояла Ева, на лице и платье которой были брызги свежей крови. Её зелёные глаза светились, как огни. Это вызывало ещё больший страх.
— Сейчас проверим, сколько костей у тебя, Лукас, — сказала она.
Он не успел ничего ответить, лишь вопросительно посмотрел на неё. Ева подняла свою же кровать в воздух и прижала ею Филиппа и Лукаса к стене, в эту же секунду тяжёлый комод обрушился на головы Анетт и Хелен. Тела мальчиков не выдержали, кости рёбер хрустели. Первым сдался Филипп, а затем струйка крови вытекла из рта Лукаса. Осталась только маленькая Эбби. Ева подняла её в воздух и, держа под потолком пару секунд, швырнула в стену. Услышав хруст её костей и звук удара, девочка пришла в себя.
— Боже, что я наделала? — Спросила Ева, закрыв глаза.
— Я теперь убийца.
Она была умной, поэтому придумала тот самый план. Девочка поставила всю уцелевшую мебель на свои места, занесла в дом молоток и топор, затем обмазала их кровь своих родственников и стерла отпечатки. Позвонив в службу спасения, Ева лишь бросила телефон на пол и громко закричала, что они должны приехать. Затем она поднялась в спальню и притворилась, что спит. Гениально.
«Они ни в чём меня не заподозрят,» — думала она. — Я всего лишь маленькая девочка, а ветхий шкаф сам свалился на Алишу. Так оно и было, так все и должны считать«.»
— Что-то много смертей крутится вокруг вас, маленькая мисс, — сказал следователь — Я заметила, — пробормотала Ева.
— Да! Потому что я тебя никогда не любила! И никогда полюбить не смогу! Ты нам чужая, ты нам никто!
— А кто же мои родители?
— Какая-то малолетка, которой на жизнь денег не хватало, и этот идиот, — указав на Акселя, ответила ей Молли.
— Ты хоть знаешь, сколько ты ей боли причинила? — Схватив её за руку, прокричала Анна.
— Ты хоть знаешь, что ты ей жизнь испортила своим жалким существованием? И сейчас собираешься испортить Рождество? Какая же ты мерзкая тварь! Наверное, как твоя непутёвая мамаша.
— Давайте успокоимся, девочки? — Сказал Ларс.
— Мы так редко собираемся, милые мои. Отпустите эту гадкую девчонку, и пусть идёт себе. А лучше вообще выкиньте её за дверь, — в ту же секунду Анна крепко сжала руку Евы.
— Знаешь, Молли? Я бы сдала её в детский дом. Это лучшее наказание для такой мерзавки. Там над ней изрядно поиздеваются. Прямо так же, как она над тобой эти одиннадцать лет! — Подойдя ближе, уверенно сказала Клара.
— Нет, не надо! — Взвыла Ева.
— Я больше так не буду, я буду хорошей!
— Ты права. Вы просто не представляете все, как мне это надоело! Не могу уже видеть её лицо каждый день, не могу слышать её голос! Так будет лучше, если я сдам её в детский дом, лучше для всех.
— Мамочка, прошу, не надо! Мама, я обещаю, что я буду слушаться тебя! — Вновь закричала Ева.
— Да не мамочка она тебе, — наконец вмешался Аксель.
— Молли, иди приляг, разберемся завтра, на трезвую голову, — обняв жену за плечи, сказал он.
— Но почему меня не любишь ты, ты же мой настоящий папа? — Удивлённо спросила девочка.
— Ребенка от нелюбимой женщины полюбить невозможно. В детдоме тебе и вправду будет лучше. А теперь иди в детскую, Ева.
— Каждый день ты мучила меня своими красивыми глазами и густыми волосами, своими идеально ровными ногами! Почему, почему всё это не досталось моей настоящей дочери? Почему этот милый ребенок должен ходить в скобах и всю жизнь страдать от полноты? Почему?
— Ей всего этого не досталось, потому что это не имела её мать, — тихо произнесла Ева, после чего Молли ударила её ладошкой по щеке.
Ещё более сильный гнев прокрался в голову девочки, лицо щипало от удара, и боль словно отдавала в сердце. Как же ей хотелось, чтобы все они чувствовали это. Ева взглянула на стол и мысленно представила, как она поднимает его, это, конечно, было невозможно, и бьёт вначале Молли, затем Клару, потом Анну, а обломки швыряет в Акселя или Ларса. Девочка напряжённо смотрела на стол, как вдруг он стал медленно отрываться от пола. Всё выше и выше взмывал он, тарелки падали, а в конце упала и скатерть. Все смотрели, не отводя взгляд.
— Мои блюда! — Закричала Молли.
— Как это происходит? — Подойдя к своей жене, спросил Аксель.
— Это твоя выходка, мерзавка?
Ева не стала ничего отвечать, лишь мысленно направила стол на родителей. Она не просто отпустила его, а силой вдавила в их тела. Тёплая кровь брызнула на её лицо; никто не смог даже закричать, ведь у них был испуг. Ева подняла кресло и швырнула массивную конструкцию в Ларса, тумбочка ударила по голове Анну, а стеклянный небольшой стол угодил в лицо Клары. Еву уже было не остановить, она не контролировала себя.
Дети сидели в детской и занимались своими делами, но вдруг дверь распахнулась. Перед ними стояла Ева, на лице и платье которой были брызги свежей крови. Её зелёные глаза светились, как огни. Это вызывало ещё больший страх.
— Сейчас проверим, сколько костей у тебя, Лукас, — сказала она.
Он не успел ничего ответить, лишь вопросительно посмотрел на неё. Ева подняла свою же кровать в воздух и прижала ею Филиппа и Лукаса к стене, в эту же секунду тяжёлый комод обрушился на головы Анетт и Хелен. Тела мальчиков не выдержали, кости рёбер хрустели. Первым сдался Филипп, а затем струйка крови вытекла из рта Лукаса. Осталась только маленькая Эбби. Ева подняла её в воздух и, держа под потолком пару секунд, швырнула в стену. Услышав хруст её костей и звук удара, девочка пришла в себя.
— Боже, что я наделала? — Спросила Ева, закрыв глаза.
— Я теперь убийца.
Она была умной, поэтому придумала тот самый план. Девочка поставила всю уцелевшую мебель на свои места, занесла в дом молоток и топор, затем обмазала их кровь своих родственников и стерла отпечатки. Позвонив в службу спасения, Ева лишь бросила телефон на пол и громко закричала, что они должны приехать. Затем она поднялась в спальню и притворилась, что спит. Гениально.
«Они ни в чём меня не заподозрят,» — думала она. — Я всего лишь маленькая девочка, а ветхий шкаф сам свалился на Алишу. Так оно и было, так все и должны считать«.»
— Что-то много смертей крутится вокруг вас, маленькая мисс, — сказал следователь — Я заметила, — пробормотала Ева.
Страница 4 из 5
