Фунаки пришёл с работы поздно. Его сразу поразила странная тишина в доме, так как обычно его 14-летний сын Дэнни кидался к нему даже в такой поздний час, вырывал из рук сумки и бегом нёс их на кухню, разбирая их и попутно сообщая об очередном родительском собрании, докладе и других школьных делах. И вообще его сын был шумным и активным. А теперь в доме была тишина.
Добавить в моё избранное
6 мин, 6 сек 11086
— Дэнни, ты спишь? — Позвал Фунаки.
Мальчик не отозвался. Фунаки подошёл к его комнате, остановился у двери.
— Дэнни-чан, я дома! — Сказал он, надеясь, что хоть на это его сын сердито крикнет: «Папа, я уже не ребёнок!», так как в Японии обращение «чан» или«тян» относится в основном к детям и молоденьким девушкам.
Но и на это не было никакой реакции. Фунаки зашёл в комнату.
Дэнни сидел за ноутбуком, расстреливая противников в «Контра-Страйк». Он был уже одет в домашнюю одежду, школьную форму он снял и повесил на стул, а постель уже была расстелена и приготовлена ко сну. Но в комнате он оказался не один. На кресле в углу сидел молодой темноволосый мужчина в строгом костюме.
— Здравствуйте, я учитель Вашего сына по истории, Хаято Учияма. Сегодня Ваш сын упал в обморок на моём уроке, врач в медпункте оказал необходимую помощь, но мальчика пришлось везти в больницу, там выявили аневризму аорты, — сказал он.
Фунаки побледнел.
— Операцию уже назначили? — Спросил он.
— В том-то и дело, что этот тип аневризмы оказался неоперабельным, — покачал головой Хаято Учияма.
— Нет-нет, быть не может, операцию надо сделать, я никаких денег не пожалею, у меня денег с бизнеса хватит! — Вскрикнул Фунаки в отчаянии.
— Мне очень жаль, но врач в больнице не ошибся, Фунаки-сан, — сказал господин Учияма, направившись к выходу из дома. На пороге он обернулся и тихо сказал, — не расстраивайтесь, с этим живут и ничего, у меня жена с тем же самым живёт.
Фунаки закрыл за ним дверь и сел на кресло, в отчаянии откинувшись на его спинку и закрыв глаза. «За что? Почему именно мы? Почему именно мой сын?» — думал он. В памяти всплыли первые шаги Дэнни, первое слово, первый попробованный им лимон. Он тогда не понравился малышу, оказался слишком кислым, и личико Дэнни тогда забавно перекосилось от кислого вкуса. Они всегда жили только вдвоём. После того как мать запила, ушла в загул, оставив их одних, да так и не вернулась. Несмотря на хулиганистый характер Дэнни, у них столько всего хорошего было. А теперь всё перечёркнуто страшным диагнозом.
Вздохнув, Фунаки поднялся. Нет, он не будет сдаваться. Он нужен своему сыну в это сложное для него время. С этими мыслями он направился в комнату к Дэнни.
— Ну что? Всех перестрелял? — Поинтересовался он, посмотрев на монитор ноутбука.
Мальчик молча кивнул и выключил ноутбук.
Фунаки сказал ему:
— Ну, ложись спать. Если есть какой-нибудь способ вылечить тебя, мы его найдём. А если ничего не получится, то я тебя всё равно не брошу.
И Дэнни послушно лёг в постель. Фунаки видел, что он очень подавлен, и решил эту ночь посидеть около него. Когда Дэнни заснул, Фунаки вспомнил, как он увидел Дэнни в первый раз. Тогда он привёз в приют денежную помощь в размере 1.000.000 йен. Отдав деньги директору приюта, Фунаки решил пообщаться с детьми, и его внимание привлёк плачущий на коврике малыш, которого безуспешно пыталась успокоить девочка лет 12. Этот малыш и был Дэнни. Ему было тогда 9 месяцев. Молодой воспитатель, заметив, что Фунаки с интересом разглядывал и девочку, и малыша, пояснил, что ребёнка подкинули к их приюту неизвестные лица и ушли прежде, чем их успели заметить. Ночью пришли и положили под дверь приюта, а утром его обнаружила эта самая девочка. И малыша невозможно успокоить. Плачет всё время, засыпая лишь на час-полтора.
И Фунаки решил его усыновить. Оформил все необходимые документы и забрал его, дав ему имя Дэнни, так как ребёнок оказался европейцем. Дома малыш ещё плакал около четырёх месяцев, а потом всё пришло в норму. Ребёнок даже ничем особенным не болел за всю свою жизнь, а тут, в 14 лет, этот страшный диагноз. Так, с этими тяжёлыми мыслями Фунаки просидел около спящего сына всю ночь.
А дальше — боль, отчаяние, каждодневные посещения специалистов, обследования и везде один ответ: «Это не лечится». Так продолжалось два месяца. Через два месяца Фунаки решил увезти Дэнни на обследование в Китай, может, там что-нибудь скажут, посоветуют. Собрал необходимые документы, оформил визу. Оставшиеся до поездки дни Фунаки волновался, думал, что там скажут.
В самолёте Фунаки сообщил бортпроводнику, что его сын болен, и им выбрали удобное место, и весь полёт бортпроводник время от времени подходил к ним и спрашивал о самочувствии мальчика, предлагал воду, лекарства, если вдруг у Дэнни начинала болеть голова. Так что долетели они нормально. А в Китае в клинике им вдруг сказали то же самое: «Это не лечится».
Фунаки вернулся в гостиницу, одел сына и повёз его на прогулку в кресле-коляске. Надо было отвлечься, размяться, подумать, как же теперь жить. За этими размышлениями Фунаки не заметил, как добрался до района трущоб. Здесь к нему подошла молодая женщина, платье её оказалось грязным и ветхим, волосы были в грязи, а за юбку держалось несколько таких же грязных малышей.
Мальчик не отозвался. Фунаки подошёл к его комнате, остановился у двери.
— Дэнни-чан, я дома! — Сказал он, надеясь, что хоть на это его сын сердито крикнет: «Папа, я уже не ребёнок!», так как в Японии обращение «чан» или«тян» относится в основном к детям и молоденьким девушкам.
Но и на это не было никакой реакции. Фунаки зашёл в комнату.
Дэнни сидел за ноутбуком, расстреливая противников в «Контра-Страйк». Он был уже одет в домашнюю одежду, школьную форму он снял и повесил на стул, а постель уже была расстелена и приготовлена ко сну. Но в комнате он оказался не один. На кресле в углу сидел молодой темноволосый мужчина в строгом костюме.
— Здравствуйте, я учитель Вашего сына по истории, Хаято Учияма. Сегодня Ваш сын упал в обморок на моём уроке, врач в медпункте оказал необходимую помощь, но мальчика пришлось везти в больницу, там выявили аневризму аорты, — сказал он.
Фунаки побледнел.
— Операцию уже назначили? — Спросил он.
— В том-то и дело, что этот тип аневризмы оказался неоперабельным, — покачал головой Хаято Учияма.
— Нет-нет, быть не может, операцию надо сделать, я никаких денег не пожалею, у меня денег с бизнеса хватит! — Вскрикнул Фунаки в отчаянии.
— Мне очень жаль, но врач в больнице не ошибся, Фунаки-сан, — сказал господин Учияма, направившись к выходу из дома. На пороге он обернулся и тихо сказал, — не расстраивайтесь, с этим живут и ничего, у меня жена с тем же самым живёт.
Фунаки закрыл за ним дверь и сел на кресло, в отчаянии откинувшись на его спинку и закрыв глаза. «За что? Почему именно мы? Почему именно мой сын?» — думал он. В памяти всплыли первые шаги Дэнни, первое слово, первый попробованный им лимон. Он тогда не понравился малышу, оказался слишком кислым, и личико Дэнни тогда забавно перекосилось от кислого вкуса. Они всегда жили только вдвоём. После того как мать запила, ушла в загул, оставив их одних, да так и не вернулась. Несмотря на хулиганистый характер Дэнни, у них столько всего хорошего было. А теперь всё перечёркнуто страшным диагнозом.
Вздохнув, Фунаки поднялся. Нет, он не будет сдаваться. Он нужен своему сыну в это сложное для него время. С этими мыслями он направился в комнату к Дэнни.
— Ну что? Всех перестрелял? — Поинтересовался он, посмотрев на монитор ноутбука.
Мальчик молча кивнул и выключил ноутбук.
Фунаки сказал ему:
— Ну, ложись спать. Если есть какой-нибудь способ вылечить тебя, мы его найдём. А если ничего не получится, то я тебя всё равно не брошу.
И Дэнни послушно лёг в постель. Фунаки видел, что он очень подавлен, и решил эту ночь посидеть около него. Когда Дэнни заснул, Фунаки вспомнил, как он увидел Дэнни в первый раз. Тогда он привёз в приют денежную помощь в размере 1.000.000 йен. Отдав деньги директору приюта, Фунаки решил пообщаться с детьми, и его внимание привлёк плачущий на коврике малыш, которого безуспешно пыталась успокоить девочка лет 12. Этот малыш и был Дэнни. Ему было тогда 9 месяцев. Молодой воспитатель, заметив, что Фунаки с интересом разглядывал и девочку, и малыша, пояснил, что ребёнка подкинули к их приюту неизвестные лица и ушли прежде, чем их успели заметить. Ночью пришли и положили под дверь приюта, а утром его обнаружила эта самая девочка. И малыша невозможно успокоить. Плачет всё время, засыпая лишь на час-полтора.
И Фунаки решил его усыновить. Оформил все необходимые документы и забрал его, дав ему имя Дэнни, так как ребёнок оказался европейцем. Дома малыш ещё плакал около четырёх месяцев, а потом всё пришло в норму. Ребёнок даже ничем особенным не болел за всю свою жизнь, а тут, в 14 лет, этот страшный диагноз. Так, с этими тяжёлыми мыслями Фунаки просидел около спящего сына всю ночь.
А дальше — боль, отчаяние, каждодневные посещения специалистов, обследования и везде один ответ: «Это не лечится». Так продолжалось два месяца. Через два месяца Фунаки решил увезти Дэнни на обследование в Китай, может, там что-нибудь скажут, посоветуют. Собрал необходимые документы, оформил визу. Оставшиеся до поездки дни Фунаки волновался, думал, что там скажут.
В самолёте Фунаки сообщил бортпроводнику, что его сын болен, и им выбрали удобное место, и весь полёт бортпроводник время от времени подходил к ним и спрашивал о самочувствии мальчика, предлагал воду, лекарства, если вдруг у Дэнни начинала болеть голова. Так что долетели они нормально. А в Китае в клинике им вдруг сказали то же самое: «Это не лечится».
Фунаки вернулся в гостиницу, одел сына и повёз его на прогулку в кресле-коляске. Надо было отвлечься, размяться, подумать, как же теперь жить. За этими размышлениями Фунаки не заметил, как добрался до района трущоб. Здесь к нему подошла молодая женщина, платье её оказалось грязным и ветхим, волосы были в грязи, а за юбку держалось несколько таких же грязных малышей.
Страница 1 из 2
