Стены грязно-розового дома у Фонтанки с маскаронами похожи на трупные щеки, лоснящиеся на холодном мартовском солнце. Тусклы окошки, и пусто в них, как в голове у Боди Чудилова. Черная шапка его истерлась и глупым блином порой вздрагивает на плешивой черепушке, когда Бодя вздрагивает.
Добавить в моё избранное
4 мин, 24 сек 5385
Савелий Игнатьевич молчал, из раскрытого окошка их квартирки на втором этаже доносились всхлипы тощей, как палка для белья, матери.
Первым заговорил Бодя:
— А гроб где?
Савелий ухмыльнулся:
— Я сына сразу хоронить повез. Не стал резать, — по сухой его щеке скатилась тяжелая старческая слеза, — а чаво так смотришь, Богдаша? Не суди! Человек был мой Лёшка, не баран какой-то, чай. Ты б глаза его видел, глаза-то чистые, ангел был… Это не тех резать, что с глазами бестолковыми.
Савелий Игнатьевич торопливо закурил и хотел было сказать что-то еще, но Бодя Чудилов резко поднялся, хмыкнул и ушел домой.
Бывший патологоанатом умер через шесть лет, и случилось это в июле; сначала жену застрелил, потом себя убил. Резал их кто потом или не резал в морге — непонятно. А небо было такое же ясное, Фонтанка — мутной, и так же ездили трамваи. Когда умер Чудилов, увидел он могилку, где одиноко пил самоубийца Лёшка, обнимая длинноногую девицу, такую же мертвую и пьяную, как он сам; и были они красивы и свежи, как в последние дни своих земных жизней.
Первым заговорил Бодя:
— А гроб где?
Савелий ухмыльнулся:
— Я сына сразу хоронить повез. Не стал резать, — по сухой его щеке скатилась тяжелая старческая слеза, — а чаво так смотришь, Богдаша? Не суди! Человек был мой Лёшка, не баран какой-то, чай. Ты б глаза его видел, глаза-то чистые, ангел был… Это не тех резать, что с глазами бестолковыми.
Савелий Игнатьевич торопливо закурил и хотел было сказать что-то еще, но Бодя Чудилов резко поднялся, хмыкнул и ушел домой.
Бывший патологоанатом умер через шесть лет, и случилось это в июле; сначала жену застрелил, потом себя убил. Резал их кто потом или не резал в морге — непонятно. А небо было такое же ясное, Фонтанка — мутной, и так же ездили трамваи. Когда умер Чудилов, увидел он могилку, где одиноко пил самоубийца Лёшка, обнимая длинноногую девицу, такую же мертвую и пьяную, как он сам; и были они красивы и свежи, как в последние дни своих земных жизней.
Страница 2 из 2
