Мне снятся кошмары, будто я заперт в душе. Слив забит, и вода не прекращает литься. Она поднимается до моих щиколоток, до талии и затем над моей головой. Занавеска превращается в стекло, и вместо крика я издаю булькающие звуки. Тёмная фигура прижимается лицом к стеклу с другой стороны и наблюдает за мной. Я безуспешно умоляю ее вытащить меня. Я захлёбываюсь, беспомощно пытаясь выплыть из моего стеклянного гроба.
Добавить в моё избранное
7 мин, 51 сек 3964
Я просыпаюсь от удушья.
Мне известна причина этих кошмаров — глубоко копать не приходится. Этот случай никогда не покидает моё сознание. Вспомнить его просто. А вот забыть — сложно.
Летом, когда Хадсоны переехали в дом напротив, мне было 12 лет. Их было трое, одна из них — очень старая женщина. Она была крошечной, болезненной и была худой, почти как скелет. Редкие седые волосы, выцветшее платье с цветочным рисунком — её голова висела и покачивалась, когда мужчина закатывал инвалидную коляску на импровизированный пандус. В тот момент я даже понять не мог, жива она или мертва.
Через пару минут я увидел её в окне второго этажа, сидящей в своей коляске. Она смотрела прямо в мою спальню, а я осторожно выглядывал из-за шторы. Теперь её голова была в вертикальном положении, она пялилась на меня. Пялилась, не поворачиваясь ни на дюйм. Я задёрнул шторы.
Она сидела перед окном целыми днями, наблюдала за машинами, которые проезжали по нашей пригородной дороге, и за соседскими детьми, бегающими в своих дворах. Я никогда не видел никого, кроме неё в той комнате; не видел, чтобы она вставала с коляски. Ночами я, бывало, заглядывал в щель между шторами. Её силуэт всё ещё был виден в окне той комнаты, свет был выключен, а она смотрела в окно моей спальни. Её лица не было видно, но я знал, что она наблюдает за мной.
Слухи о старой женщине довольно скоро разошлись среди моих друзей в окрестностях. Кто-то говорил, что она ведьма. Кукла. Или что она на самом деле мертва. Но я знал, что она жива. Конечно, я ни разу не видел, чтобы она отодвигалась от окна, ни разу. Я не видел, как она поворачивает голову. Но я чувствовал, что она изучает меня взглядом. Я чувствовал, что она наблюдает за мной. Бывало, посреди ночи, будучи в полном одиночестве в своей спальне с плотно задёрнутыми шторами, я просыпался и вздрагивал. Она смотрела на меня, я это знал.
Я стал спать на полу. Чем ниже от окна, тем было лучше. Возможно, она не видела меня, когда я был на полу.
Я рассказал своим родителям, что старая женщина из дома напротив приводила меня в ужас. Я умолял их поговорить с Хадсонами и попросить их переместить её в другую комнату, без окон. Они посмеялись и сказали мне, чтобы я оставил эту женщину и позволил ей провести остаток жизни в спокойствии. Она просто наблюдала за улицей, сказали они, и, возможно, это заставляло её чувствовать себя моложе и счастливее.
«Ты что, собираешься засунуть меня в комнату без окон, когда я буду пожилой?» — посмеялась мама. — Напомни мне переехать к твоей сестре, когда я буду в инвалидной коляске!«Через неделю у Хадсонов случился переполох. Из окна своей спальни я наблюдал, как мужчина выбежал из дома и открыл двойные двери своего фургона. Он забежал обратно внутрь и появился через несколько минут, спуская старую женщину в инвалидной коляске по пандусу. Она выглядела ещё более больной, чем раньше. Она явно весила не более 70 фунтов. Её голова лежала на правом плече, а тело болталось в коляске. Но она не отрывала глаз от меня. Всё это время она смотрела на меня.»
Мужчина поднял её и усадил в машину. Сложив коляску, он затолкал её в багажник. Затем он запрыгнул на водительское сидение, и молодая девушка села на пассажирское сидение рядом, и мужчина надавил на педаль газа.
Висящая голова старой женщины всё ещё была направлена в мою сторону. Она подскочила, когда фургон дал задний ход. Я рассмотрел её лицо. Оно было без каких-либо эмоций. У неё немного свисал язык с правого уголка рта. Но она смотрела мне в глаза и продолжала смотреть.
Фургон разогнался и исчез из вида.
Мои родители услышали новости от соседей в тот же вечер: состояние старухи ухудшилось, поэтому Хадсоны отвезли её в место вроде дома для престарелых. И они не собирались возвращать её оттуда. Я пошёл в спальню, посмотрел в окно на дом напротив и улыбнулся. Наконец-то её не было в окне.
Хадсоны не вернулись обратно на следующий день. Фургона не было. В ту ночь я посмотрел в окно комнаты той женщины. Там никого не было и коляски тоже. Но свет в комнате горел. Я помню, как сказал отцу о том, что мне показалось это странным, а он лишь пожал плечами и сказал: «Наверняка у них установлен какой-нибудь таймер или что-то типа того».
Я проснулся посреди ночи и с беспокойством выглянул из окна моей спальни. В той комнате всё ещё горел свет. Вдруг он выключился, и я пригнулся под оконной рамой. Я медленно поднялся и выглянул, ожидая увидеть силуэт маленького создания, похожего на скелет. Прищуриваясь и напрягая глаза, я наблюдал за окном 10 минут. Свет резко зажёгся и тут же потух.
Я снова спал на полу, крепко прижимая подушку к себе.
Вечером следующего дня я допоздна задержался на тренировке по бейсболу. Дома никого не было, когда я вернулся. Родители поддерживали мою младшую сестру на соревновании по софтболу. Я пошёл в душ, чтобы смыть с себя тот день.
Мне известна причина этих кошмаров — глубоко копать не приходится. Этот случай никогда не покидает моё сознание. Вспомнить его просто. А вот забыть — сложно.
Летом, когда Хадсоны переехали в дом напротив, мне было 12 лет. Их было трое, одна из них — очень старая женщина. Она была крошечной, болезненной и была худой, почти как скелет. Редкие седые волосы, выцветшее платье с цветочным рисунком — её голова висела и покачивалась, когда мужчина закатывал инвалидную коляску на импровизированный пандус. В тот момент я даже понять не мог, жива она или мертва.
Через пару минут я увидел её в окне второго этажа, сидящей в своей коляске. Она смотрела прямо в мою спальню, а я осторожно выглядывал из-за шторы. Теперь её голова была в вертикальном положении, она пялилась на меня. Пялилась, не поворачиваясь ни на дюйм. Я задёрнул шторы.
Она сидела перед окном целыми днями, наблюдала за машинами, которые проезжали по нашей пригородной дороге, и за соседскими детьми, бегающими в своих дворах. Я никогда не видел никого, кроме неё в той комнате; не видел, чтобы она вставала с коляски. Ночами я, бывало, заглядывал в щель между шторами. Её силуэт всё ещё был виден в окне той комнаты, свет был выключен, а она смотрела в окно моей спальни. Её лица не было видно, но я знал, что она наблюдает за мной.
Слухи о старой женщине довольно скоро разошлись среди моих друзей в окрестностях. Кто-то говорил, что она ведьма. Кукла. Или что она на самом деле мертва. Но я знал, что она жива. Конечно, я ни разу не видел, чтобы она отодвигалась от окна, ни разу. Я не видел, как она поворачивает голову. Но я чувствовал, что она изучает меня взглядом. Я чувствовал, что она наблюдает за мной. Бывало, посреди ночи, будучи в полном одиночестве в своей спальне с плотно задёрнутыми шторами, я просыпался и вздрагивал. Она смотрела на меня, я это знал.
Я стал спать на полу. Чем ниже от окна, тем было лучше. Возможно, она не видела меня, когда я был на полу.
Я рассказал своим родителям, что старая женщина из дома напротив приводила меня в ужас. Я умолял их поговорить с Хадсонами и попросить их переместить её в другую комнату, без окон. Они посмеялись и сказали мне, чтобы я оставил эту женщину и позволил ей провести остаток жизни в спокойствии. Она просто наблюдала за улицей, сказали они, и, возможно, это заставляло её чувствовать себя моложе и счастливее.
«Ты что, собираешься засунуть меня в комнату без окон, когда я буду пожилой?» — посмеялась мама. — Напомни мне переехать к твоей сестре, когда я буду в инвалидной коляске!«Через неделю у Хадсонов случился переполох. Из окна своей спальни я наблюдал, как мужчина выбежал из дома и открыл двойные двери своего фургона. Он забежал обратно внутрь и появился через несколько минут, спуская старую женщину в инвалидной коляске по пандусу. Она выглядела ещё более больной, чем раньше. Она явно весила не более 70 фунтов. Её голова лежала на правом плече, а тело болталось в коляске. Но она не отрывала глаз от меня. Всё это время она смотрела на меня.»
Мужчина поднял её и усадил в машину. Сложив коляску, он затолкал её в багажник. Затем он запрыгнул на водительское сидение, и молодая девушка села на пассажирское сидение рядом, и мужчина надавил на педаль газа.
Висящая голова старой женщины всё ещё была направлена в мою сторону. Она подскочила, когда фургон дал задний ход. Я рассмотрел её лицо. Оно было без каких-либо эмоций. У неё немного свисал язык с правого уголка рта. Но она смотрела мне в глаза и продолжала смотреть.
Фургон разогнался и исчез из вида.
Мои родители услышали новости от соседей в тот же вечер: состояние старухи ухудшилось, поэтому Хадсоны отвезли её в место вроде дома для престарелых. И они не собирались возвращать её оттуда. Я пошёл в спальню, посмотрел в окно на дом напротив и улыбнулся. Наконец-то её не было в окне.
Хадсоны не вернулись обратно на следующий день. Фургона не было. В ту ночь я посмотрел в окно комнаты той женщины. Там никого не было и коляски тоже. Но свет в комнате горел. Я помню, как сказал отцу о том, что мне показалось это странным, а он лишь пожал плечами и сказал: «Наверняка у них установлен какой-нибудь таймер или что-то типа того».
Я проснулся посреди ночи и с беспокойством выглянул из окна моей спальни. В той комнате всё ещё горел свет. Вдруг он выключился, и я пригнулся под оконной рамой. Я медленно поднялся и выглянул, ожидая увидеть силуэт маленького создания, похожего на скелет. Прищуриваясь и напрягая глаза, я наблюдал за окном 10 минут. Свет резко зажёгся и тут же потух.
Я снова спал на полу, крепко прижимая подушку к себе.
Вечером следующего дня я допоздна задержался на тренировке по бейсболу. Дома никого не было, когда я вернулся. Родители поддерживали мою младшую сестру на соревновании по софтболу. Я пошёл в душ, чтобы смыть с себя тот день.
Страница 1 из 2
