Неприятные ощущения, вызванные мелким моросящим дождем, отступали на второй план. Музыка, звучавшая в наушниках, бурным потоком вливалась в уши, заполняя то место, где еще пару минут назад существовали мысли. Дорога домой пролетела незаметно. И лишь захлестнувшая мой левый ботинок лужа вернула меня в реальность, когда моя девятиэтажка уже гордо возвышалась передо мной. Я вынул из ушей наушники…
Добавить в моё избранное
6 мин, 29 сек 524
Я будто принял реальность и смирился с неизбежным. Я принял то, что это конец.
Раздавшийся знакомый звуковой сигнал, звучащий, когда домофонную дверь долго не закрывают, привел меня в чувства. Он словно вытащил меня из объятий кошмара. В голове что-то «щелкнуло» и я, наконец, сорвался с места. Вверх по лестнице.
Первый этаж. Второй этаж. Третий, четвертый. Единственное, что заполоняло слух в этот момент — бешеный ритм собственного сердца. Единственное, что заполоняло голову — желание немедленно оказаться в собственной квартире. Запереться и забиться в самый дальний, темный угол. Где он никогда не найдет. Где смогу избавиться от этого сумасшествия. И вот уже я стою напротив знакомой двери, трясущиеся руки в связке ключей выбирают нужный. Кое-как удается вогнать его в замочную скважину. Я уже успел сделать поворот ключом, когда за моей спиной, прямо над ухом, каким-то страдальческим шепотом прозвучало:
— Отдайте! Отдайте мне моё! Моё!
Боль на затылке. Кажется, он взял меня за волосы. Сильный толчок вперед. Я успел понять, что меня только что впечатали головой в дверь, прежде чем мрак накрыл, словно волна, и я потерял сознание.
Луч света, бьющий из маленького подъездного окошка, падал на мое налицо и я, очнувшись, хоть и не сразу, но смог принять сидячее положение. Наступило утро. Боже, сколько же я был без сознания…? Виски наполнила адская боль. Осмотревшись, я понял, что лежу в луже крови. Своей крови. Потянувшись рукой ко лбу, нащупал толстую запечённую корку. Но, находясь даже в столь помутненном сознании, я понимал — самое страшное не это. Во рту была словно вата. Чуть приоткрыв его, я потянулся и провел пальцем по кровоточащей, воспаленной десне. Закрыл глаза. По моей щеке, оставляя влажный след, скатилась слеза. Не единого зуба не осталось. Только изнывающие, раскуроченные и изуродованные дёсны. Он все-таки забрал «своё».
Восемь месяцев спустя.
Рабочий день в нашем офисе проходил, как всегда, в темпе. Телефонные звонки, факсы, суета, шум. Настенные часы показывали 12:25, а значит, время подходило к обеденному перерыву. Приятная мелодия моего сотового телефона заставила отвлечься от работы. Доктор Шнайдер. Мой дантист.
— Здравствуйте, доктор.
— Добрый день, я звоню уточнить, сегодня в 19:00, как и договаривались? Большая просьба: не опаздывайте, у меня очередь, а нам осталось установить последний протез.
— Да, доктор. Ровно в 19:00, буду как штык!
К слову… восстановить былую улыбку мне обошлось в тридцать тысяч рублей за зуб.
С хлопком большой картонный конверт приземлился перед моим носом на стол.
— Тебе письмо, дружище! — Весело произнес мой друг и сотрудник, который принес его.
— Ох, посмотрим, что там после обеда, я просто умираю с голоду! — Ответил я и уже почти поднялся с места, как он остановил меня.
— Да брось, неужели не интересно?! Давай глянем!
Усевшись обратно, с ухмылкой на лице, я взял большой канцелярский нож и разрезал верхнюю часть.
— Должно быть, очередной пакет документов… — произнес я, открыв его и заглянув внутрь.
По телу медленно стала расползаться дрожь, Перевернув конверт, я извлек его содержимое на стол. Мой плеер, замотанный наушниками, который я выронил в тот самый день, восемь месяцев назад. А рядом — завернутый в щедро измазанный изнутри кровью прозрачный целлофановый пакет человеческий глаз с торчащим из задней части кровавым нервом.
В бесшумном истерическом смехе я склонился над столом и коснулся его лбом.
— Боже! Какого черта! Что это?! — Отпрянув назад, забормотал мой товарищ.
— Это… это его.
— Я выпрямился. Гримаса моего лица сменилась на страдальческую. Руки затряслись, от чего я выронил конверт на стол. Из глаз полились слезы.
— Это его. И теперь… теперь… — Что теперь? — Тяжело дыша, спросил коллега.
— Теперь он захочет… забрать своё…
Раздавшийся знакомый звуковой сигнал, звучащий, когда домофонную дверь долго не закрывают, привел меня в чувства. Он словно вытащил меня из объятий кошмара. В голове что-то «щелкнуло» и я, наконец, сорвался с места. Вверх по лестнице.
Первый этаж. Второй этаж. Третий, четвертый. Единственное, что заполоняло слух в этот момент — бешеный ритм собственного сердца. Единственное, что заполоняло голову — желание немедленно оказаться в собственной квартире. Запереться и забиться в самый дальний, темный угол. Где он никогда не найдет. Где смогу избавиться от этого сумасшествия. И вот уже я стою напротив знакомой двери, трясущиеся руки в связке ключей выбирают нужный. Кое-как удается вогнать его в замочную скважину. Я уже успел сделать поворот ключом, когда за моей спиной, прямо над ухом, каким-то страдальческим шепотом прозвучало:
— Отдайте! Отдайте мне моё! Моё!
Боль на затылке. Кажется, он взял меня за волосы. Сильный толчок вперед. Я успел понять, что меня только что впечатали головой в дверь, прежде чем мрак накрыл, словно волна, и я потерял сознание.
Луч света, бьющий из маленького подъездного окошка, падал на мое налицо и я, очнувшись, хоть и не сразу, но смог принять сидячее положение. Наступило утро. Боже, сколько же я был без сознания…? Виски наполнила адская боль. Осмотревшись, я понял, что лежу в луже крови. Своей крови. Потянувшись рукой ко лбу, нащупал толстую запечённую корку. Но, находясь даже в столь помутненном сознании, я понимал — самое страшное не это. Во рту была словно вата. Чуть приоткрыв его, я потянулся и провел пальцем по кровоточащей, воспаленной десне. Закрыл глаза. По моей щеке, оставляя влажный след, скатилась слеза. Не единого зуба не осталось. Только изнывающие, раскуроченные и изуродованные дёсны. Он все-таки забрал «своё».
Восемь месяцев спустя.
Рабочий день в нашем офисе проходил, как всегда, в темпе. Телефонные звонки, факсы, суета, шум. Настенные часы показывали 12:25, а значит, время подходило к обеденному перерыву. Приятная мелодия моего сотового телефона заставила отвлечься от работы. Доктор Шнайдер. Мой дантист.
— Здравствуйте, доктор.
— Добрый день, я звоню уточнить, сегодня в 19:00, как и договаривались? Большая просьба: не опаздывайте, у меня очередь, а нам осталось установить последний протез.
— Да, доктор. Ровно в 19:00, буду как штык!
К слову… восстановить былую улыбку мне обошлось в тридцать тысяч рублей за зуб.
С хлопком большой картонный конверт приземлился перед моим носом на стол.
— Тебе письмо, дружище! — Весело произнес мой друг и сотрудник, который принес его.
— Ох, посмотрим, что там после обеда, я просто умираю с голоду! — Ответил я и уже почти поднялся с места, как он остановил меня.
— Да брось, неужели не интересно?! Давай глянем!
Усевшись обратно, с ухмылкой на лице, я взял большой канцелярский нож и разрезал верхнюю часть.
— Должно быть, очередной пакет документов… — произнес я, открыв его и заглянув внутрь.
По телу медленно стала расползаться дрожь, Перевернув конверт, я извлек его содержимое на стол. Мой плеер, замотанный наушниками, который я выронил в тот самый день, восемь месяцев назад. А рядом — завернутый в щедро измазанный изнутри кровью прозрачный целлофановый пакет человеческий глаз с торчащим из задней части кровавым нервом.
В бесшумном истерическом смехе я склонился над столом и коснулся его лбом.
— Боже! Какого черта! Что это?! — Отпрянув назад, забормотал мой товарищ.
— Это… это его.
— Я выпрямился. Гримаса моего лица сменилась на страдальческую. Руки затряслись, от чего я выронил конверт на стол. Из глаз полились слезы.
— Это его. И теперь… теперь… — Что теперь? — Тяжело дыша, спросил коллега.
— Теперь он захочет… забрать своё…
Страница 2 из 2
