Серый сентябрьский денёк, небо полностью затянуто непроходимыми молочными облаками, оттенок которых варьируется от светлого на востоке и до тёмно-серого тона на западе.
Добавить в моё избранное
5 мин, 56 сек 12946
Голова пустая, она готова просто осуществить своё решение, то, которое так нелегко и долго принимала. Это не был минутный импульс, на это ушло не меньше полугода.
Заключительный этап жизни.
Я присела рядом. Она даже не взглянула в мою сторону.
— Знаешь, там внизу во дворе так тихо. А когда ты спрыгнешь, будет очередная потасовка. Набежит много зевак, бессердечных и лишённых жалости. Асфальт будет в крови. В твоей крови. Ты, наверное, ничего не успеешь почувствовать. Хотя, я не знаю, как это. Я же не буду на твоём месте.
Она вздрогнула и медленно повернулась в мою сторону. Этот взгляд я не забуду никогда. Нет, в нём не было ни тоски, ни каких-то ещё эмоций. Он был по-настоящему пустым, даже цвет глаз как-то за небольшой промежуток времени выцвел, тусклые, безжизненные. В них не отражался даже свет. Абсолютно безучастное ко всему выражение лица. У обычной пластмассовой куклы и то на лице что-то написано: что-то похожее на эмоции, есть какое-то выражение, и глаза более живые. Хотя это всего лишь кукла, вещь, неодушевленный предмет.
По моим глазам потекли слёзы. А она всё смотрела, смотрела на меня. Я вскочила и стала кричать, проклинать её, металась по небольшому узкому пространству технического этажа.
Вдруг она встала со своего места, где просидела, наверное, не один час, и медленно ступая, подошла ко мне.
В до этого безжизненных глазах возникло некое подобие даже не эмоции, а мысли, вопроса.
Я тут же застыла перед ней. Она, казалось, смотрела как-то беспомощно и немного удивленно.
— Пожалуйста, — только и сказала я.
Она грустно качнула головой.
— Тогда я страшно закричала на неё и зло сказала:
— Ну, чего встала, пошли. Ну, пошли, давай. Ты убьешь меня. Я прыгну вместе с тобой. Убийца.
Откуда-то проснулась дикая всепоглощающая ненависть к этой сгорбленной, безучастно стоявшей фигурке, и я в изнеможении прошептала:
— Убийца.
— Убийца! Убийца! Убийца! — эхо гулко отражалось от стен чердака.
А она всё смотрела на меня и вдруг подошла и коснулась пальцами моей руки.
Они были ледяные. Я вздрогнула и опомнилась. Что же это? Что тут происходит?
Я внимательно всматривалась в её лицо, вдруг мне показалось, что на нём что-то промелькнуло?
Боль? Надежда?
Я не знаю.
— Вниз. Там хорошо. На реку.
Я взяла её и потянула с собой.
Вот уже прошло более часа, как мы спустились с того страшного места, и, облокотившись о парапет, просто смотрели на воду. Моя спутница не промолвила ни слова.
Это была девушка, нет, даже подросток. Лет 15-16, ростом чуть пониже меня. Волосы у нас были одинаковые — тёмно-русые с пепельным оттенком.
Этот день навсегда врежется мне в память, ведь сегодня она сделала свой выбор. И выбором её после долгих бессонных ночей стала жизнь.
Заключительный этап жизни.
Я присела рядом. Она даже не взглянула в мою сторону.
— Знаешь, там внизу во дворе так тихо. А когда ты спрыгнешь, будет очередная потасовка. Набежит много зевак, бессердечных и лишённых жалости. Асфальт будет в крови. В твоей крови. Ты, наверное, ничего не успеешь почувствовать. Хотя, я не знаю, как это. Я же не буду на твоём месте.
Она вздрогнула и медленно повернулась в мою сторону. Этот взгляд я не забуду никогда. Нет, в нём не было ни тоски, ни каких-то ещё эмоций. Он был по-настоящему пустым, даже цвет глаз как-то за небольшой промежуток времени выцвел, тусклые, безжизненные. В них не отражался даже свет. Абсолютно безучастное ко всему выражение лица. У обычной пластмассовой куклы и то на лице что-то написано: что-то похожее на эмоции, есть какое-то выражение, и глаза более живые. Хотя это всего лишь кукла, вещь, неодушевленный предмет.
По моим глазам потекли слёзы. А она всё смотрела, смотрела на меня. Я вскочила и стала кричать, проклинать её, металась по небольшому узкому пространству технического этажа.
Вдруг она встала со своего места, где просидела, наверное, не один час, и медленно ступая, подошла ко мне.
В до этого безжизненных глазах возникло некое подобие даже не эмоции, а мысли, вопроса.
Я тут же застыла перед ней. Она, казалось, смотрела как-то беспомощно и немного удивленно.
— Пожалуйста, — только и сказала я.
Она грустно качнула головой.
— Тогда я страшно закричала на неё и зло сказала:
— Ну, чего встала, пошли. Ну, пошли, давай. Ты убьешь меня. Я прыгну вместе с тобой. Убийца.
Откуда-то проснулась дикая всепоглощающая ненависть к этой сгорбленной, безучастно стоявшей фигурке, и я в изнеможении прошептала:
— Убийца.
— Убийца! Убийца! Убийца! — эхо гулко отражалось от стен чердака.
А она всё смотрела на меня и вдруг подошла и коснулась пальцами моей руки.
Они были ледяные. Я вздрогнула и опомнилась. Что же это? Что тут происходит?
Я внимательно всматривалась в её лицо, вдруг мне показалось, что на нём что-то промелькнуло?
Боль? Надежда?
Я не знаю.
— Вниз. Там хорошо. На реку.
Я взяла её и потянула с собой.
Вот уже прошло более часа, как мы спустились с того страшного места, и, облокотившись о парапет, просто смотрели на воду. Моя спутница не промолвила ни слова.
Это была девушка, нет, даже подросток. Лет 15-16, ростом чуть пониже меня. Волосы у нас были одинаковые — тёмно-русые с пепельным оттенком.
Этот день навсегда врежется мне в память, ведь сегодня она сделала свой выбор. И выбором её после долгих бессонных ночей стала жизнь.
Страница 2 из 2
