Эспрессо

Крепкий кофе, сигарета и никакой еды являлись обычным завтраком Марка. В школьные годы мама заставляла его есть кашу по утрам, и своей неумолимостью отбила желание завтракать вне родительского гнезда вовсе. Когда он приезжал к маме погостить на несколько дней четыре раза в год, он все так же ел овсяную кашу по утрам, но теперь он делал это больше от желания порадовать маму, нежели из-за отсутствия выбора — есть или не есть. Кстати, мама иногда хвасталась перед подругами или коллегами тем, что сын каждое утро кушает кашу, звучало это по типу — «Не знаю как там ваши дети, а вот мой сын всегда ест кашу по утрам, именно поэтому он такой успешный». Марк врал маме, что ел овсянку каждое утро, но какой был смысл спорить или что-то доказывать, если она все равно бы расстраивалась и переживала, уж лучше врать.

Подъезжая к офису без пяти минут восемь, Марк почему-то нервничал как маленький ребенок, оставленный один в очереди, пока родители отошли по другим делам. Очередь все ближе и ближе, а родителей все нет и нет. Если вы встретите седого ребенка, будьте уверены, это очередь дошла до него, продавец спросил — «Что желаете?», а родители так и не явились.

Зайдя в офис, Марк встретил Светлану, секретаря его компании.

— Доброе утро, Марк Андреевич!

— Доброе, Светлана.

— Сонливо, ели сдерживая зевок, произнес начальник.

— Кирилл Викторович просил вам напомнить, что сегодня в десять у вас встреча с Екатериной ЛистОчкиной.

— Абсолютно без эмоций сказала секретарь.

«ЛистОчкина, хм, интересная фамилия, хотя с ударением на первое» И«звучит интересней, а Ласточкина еще лучше» — поразмышлял Марк — Спасибо. Он у себя сейчас? — — Нет, поехал в департамент рекламы по поводу нашей вывески на фасаде.

— Спасибо, Светлана, сообщите мне, когда он вернется.

— Хорошо.

— Сказала Светлана и углубилась в работу по сортировке документов и писем.

Проблема с вывеской заключалась в том, что по документам этой вывески не было и она, согласно официальной бумаге, «портит облик города и подлежит демонтажу». Официальное письмо с такой формулировкой уже не первый раз падало на стол Марка, и уже не единожды отправлялось в мусорное ведро. Уже на протяжении двух лет вывеска красовалась на фасаде здания незаконно. Примерно раз в три месяца приходило официальное письмо с требованием демонтировать светодиодную вывеску, которое успешно игнорировалось. Через месяц после письма приходили безумно важные и требующие к себе особого отношения работники районной префектуры, которым давалось обещание сегодня же демонтировать вывеску. Через месяц «префектура» приходила с монтажниками, которых банально не пускала охрана, оправдывая свое поведение приказом начальства. Еще через месяц приходили все вышеупомянутые вместе с сотрудниками полиции. Полицию по закону не пустить нельзя, и ее без труда пропускали, но все у кого не было удостоверения МВД, а именно монтажники, по-прежнему не допускались к вывеске. Так и получается, что демонтировать вывеску по закону никак не могли. И тогда предпринималась крайняя мера — выписывался сумасшедший штраф в полторы тысячи рублей.

Штраф оплачивался в тот же день, и все повторялось снова по проверенной схеме. Сначала письмо, потом префектура, затем префектура с монтажниками, после префектура и монтажники, усиленные полицией, и наконец, штраф в тысячу пятьсот рублей. Некоторые сотрудники компании шутили, что скоро вместе с полицией прибудет национальная гвардия с собаками и вертолётами и тогда всем точно несдобровать, но этого не происходило. Вся официальная процедура занимала около трех месяцев и плата в размере полутора тысяч рублей за три месяца размещения наружной рекламы была позволительной роскошью. Кирилл же, как директор по маркетингу, создавал видимость работы поездками в департамент рекламы. Ездил он не столько для того чтобы согласовать вывеску, а больше для общения с милыми девушками, которые там работали в большом количестве. Все девушки из департамента были от него без ума, и ему это очень сильно нравилось. К слову сказать, девушки в его «родной» компании без ума от него не были. Все коллеги Кирилла были в курсе его любовных похождений и банально не хотели связываться с ним на любовном поприще, к тому же любые личные отношения в компании были под строгим запретом и карались увольнением.

Без одной минуты десять голос Светланы оторвал Марка от чтения свежих новостей из мира бизнеса.

— Марк Андреевич, пришла Екатерина Листочкина.

— Пригласите, пожалуйста.

— Марк поднялся со стула и по привычке сделал несколько шагов к двери для официального приветствия за руку. Сердце, по какой-то причине, забилось чаще в несвойственной манере, Марк списал это на волнение.

Дверь открыла Светлана и со словами — «Проходите, пожалуйста». В кабинет вошла девушка невысокого роста.