Командировка

Мы поднялись на третий этаж, она открыла дверь со старым звонком, который нужно было поворачивать, чтобы он зазвенел, и вошли в полутемную прихожую. Прихожей в нашем понимании это помещение назвать было сложно. Метра два шириной и около семи метров длиной коридорище, из которого по сторонам смотрели слепыми глазницами четыре закрытые двери. Мальчишка сразу же открыл первую левую и нырнул туда, а мы с хозяйкой дошли до самого конца этого трамвая. В конце коридор поворачивал направо, и перед моим взором предстала кухня, о которой я в своей хрущобе мог только мечтать. Метров пятнадцать квадратных, огромное окно, плита, холодильник, гарнитур, диван и еще куча свободного места. Единственное, что меня удивило, так это толстый слой пыли, лежащий повсюду. Создавалось впечатление, что квартира эта была необитаемой уже долгое время. Но ощущение это сразу же отошло на задний план после того, как хозяйка поставила чайник и принесла откуда-то телефон с тянущимся за ним длинным хвостом провода.

Мы познакомились, и меня очень удивило ее имя. Биргит, по-моему что-то немецкое. Она вышла, чтобы не мешать моему телефонному разговору. Пока закипал чайник, я успел позвонить, получить добро на некомплектное оборудование, подошел к окну, открыл его и закурил. Через некоторое время вошла Биргит и, спросив, решил ли я свои вопросы, предложила выпить кофе. Я не отказался, и минут пятнадцать мы болтали, прихлебывая горячий ароматный напиток. Хотя болтали, это не совсем правильно сказано. Она задавала вопросы, я отвечал, а вот на мои она почему-то отмалчивалась, как будто не слышала их. Мне тогда ее поведение показалось немного странным, я даже грешным делом подумал, что она слегка не в себе. Но кофе был допит, и, посчитав неприличным задерживаться, я попрощался и ушел, не забыв, конечно, подсунуть под телефонный аппарат несколько купюр на оплату междугороднего звонка.

Дальше все шло по плану. Железо я получил, отец мне помог загрузиться в купе, и двое суток я куковал до Новосибирска, где встретили прямо на перроне, перегрузили все в машину, а меня отвезли до дома. Казалось, обычная командировка, и эта случайная встреча давно бы стерлась из моей памяти, как незначительный эпизод, но… Но если б мне через год не пришлось ехать еще раз в ту же часть с той же целью.

На этот раз никаких вопросов не возникло, аппаратуру мне обещали привезти прямо на вокзал и помочь загрузить в поезд. Мы договорились встретиться на перроне и, поскольку времени до отъезда оставалось еще много, я решил навестить добрую женщину, которая прошлый раз с пониманием отнеслась к моей проблеме. Купив букет из семи роз, я нырнул в знакомую арку двора и вошел в крайний угловой подъезд. Третий этаж, деревянная дверь со старинным поворотным механическим звонком. Но на его дребезжание никто не отзывался. Я постучал раз, другой, тишина. Достал сигарету и закурил. Да, думал я, обидно, что не застал, не отблагодарил. Напоследок на всякий случай крутанул лепесток звонка, в этот момент приоткрылась соседская дверь и на меня уставились два подслеповатых глаза, мутновато поблескивающих из глубины морщин. Бдительная старушка проявляет контроль, понял я. Кого надо - просипела она. Мне ничего не оставалось, как поздоровавшись ответить ей, что хотел бы увидеть Биргит, но, вероятно, она куда-то отошла, или может быть на дачу уехала. Бабуля перекрестилась и шепеляво сообщила, что квартира эта пустует вот уже три года, а хозяйка ее Биргит с четырехлетним сыном погиблв в автоаварии, об этом даже в теленовостях показывали, что наследников нет, что она хочет обратиться в Моссовет, чтобы прописать сюда своего внука, все равно жилплощадь свободна, что… Она еще продолжала о чем-то гундосить, а я в каком-то шоковом состоянии уже спускался вниз.

Выйдя из подъезда, закурил и осмотрелся по сторонам. Да нет, ошибки быть не могло, тот же двор, тот же подъезд, этаж, квартира, раритетный звонок, который удивил меня прошлый раз. И старуха про погибшую сказала, что звали ее Биргит, и что сыну её четыре года было. Но три года прошло с момента аварии, а я с ней общался чуть менее года назад. Чертовщина какая-то. Я поднялся еще раз на знакомый этаж, позвонил. Естественно, безрезультатно. Как быть с цветами? Решение пришло само, я просто засунул букет в ручку двери, развернулся и ушел.

Вечером, после ругани с проводницей, маханием документами, ста рублями в ее карман, ящики наконец-то были загружены в мое отдельное купе, которое я закрыл на свой нелегально-контрабандный ключ. До отхода поезда оставалось минут пятнадцать, и я, выйдя на платформу, купил в киоске бутылку пива, закурил сигарету, и вот так, глоток-затяжка, стоял и пытался найти хоть какое-нибудь объяснение произошедшему со мной. Из самых логических было то, что ошибся адресом. Но имя, четырехлетний сын? Все это было очень странно.

Коррумпированная проводница пригласила в вагон, я взобрался по крутым ступенькам и напротив своего купе встал у окна, раздвинув шторки.