История эта началась с того, что я решила купить грузовик своему новоявленному мужу… Парень был хороший, как мне тогда казалось, только безработный, в поиске, так сказать. Я же переехала из другого города к мужу и временно осталась без работы, благо имелись накопленные средства.
Добавить в моё избранное
4 мин, 4 сек 514
Бизнес оформила на себя, избавив муженька от всех хлопот, и стала ждать, когда же ОНО заработает. Наивная!
Коленька каждый день уезжал с утра на точку, где такие же, как он, простаивали в очереди целый день, ожидая клиента. От скуки мужики играли в карты, проигравший надевал на голову пожарный шлем. То ли у мужа голова была большая, то ли шлем был маленький, только уши после ношения сего предмета становились красные, как советский флаг, и опухали.
Каждый вечер, завидев красноухого мужа, я уже даже не заикалась о деньгах.
Пришлось брать быка за рога. Я устроилась работать в фирму по изготовлению печатей, штампов и печатной продукции.
В офисе я не сидела, хозяин открыл точку в административном здании, куда меня и определил.
Вот тут-то и начинается та история, которую хочу вам рассказать.
Огромный холл делил здание на два крыла: в правом — страховой отдел, где выдавали полюса обязательного медицинского страхования, а в левом располагался предпринимательский отдел. Мой кабинет был самый первый в левом крыле.
Крутилась я как белка в колесе. Помимо основной работы, приходилось делать ксерокопии, а народу — сами понимаете сколько. Я даже лиц не видела, только руки с пачками бумаг, которые надо было размножить.
Самое ужасное время было перед закрытием на обед: все спешат быстрей-быстрей, чтоб успеть.
До обеда оставалось минут двадцать, ксерокс раскалился докрасна, а в моих глазах всё мельтешило, когда я протянула руки вперёд за очередными бумагами… Чьи-то руки схватили мои за запястья, крепко вцепившись. Краем уха я уловила какую-то странную тишину и звук хлопающих дверей. Совсем уже сбитая с толку, наконец-то догадалась перевести взгляд повыше, чтобы, так сказать, рассмотреть того, кто вцепился в мои запястья. Первая мысль была: «Сумасшедший».
Мужчина, державший мена за запястья, буквально носом уткнулся в мои ладони и так застыл, чего-то там разглядывая. Вроде и одет хорошо, такой весь ухоженный, но спокойней от этого как-то не стало. Мало ли ненормальных и психов на свете, которые поначалу вызывают доверие?
Голова моя закрутилась по сторонам, благо кабинет был угловой, одна стена до половины была стеклянной, так что я могла видеть правое крыло здания, какую-то его часть. Но никого не было, все как вымерли — и тишина, ни звука!
От этого мне стало ещё хуже, захотелось всё бросить и бежать куда подальше. Переведя взгляд обратно на мужика, наткнулась на его колючие, бездонно-чёрные глаза. Впечатление такое, что проваливаешься в бездну… Потом он заговорил, как бы больше сам с собой:
— Какие интересные руки! Я за всю жизнь видел такие линии лишь раз.
Я попыталась вырваться из его цепких лап:
— И что там интересного в моих руках? Ладони, как ладони, у всех такие… Мужик вцепился ещё сильнее и посмотрел мне в лицо, наконец оторвавшись от разглядывания линий на моих руках.
— Ты очень хороший человек, поэтому я тебе ничего не скажу. Скажу лишь, что жить ты будешь о-о-очень долго. Так долго, что самой надоест.
У меня свои представления о том, что хорошо, а что и не очень. Поэтому спросила:
— Ходить-то я буду сама? Или жить мне надоест, потому как от старости уже и ложку сама держать не смогу?
Мужик засмеялся:
— Будешь ты ходить, ещё как будешь!
А потом он просто взял и ушёл, бросив на прощанье, что мы ещё встретимся.
Как только он вышел из здания, сразу начались крики, двери кабинетов захлопали, ко мне сбежались девчонки из соседних кабинетов.
— Что он тебе сказал? Всё нормально? Как ты себя чувствуешь? Мы кричали, чтоб ты дверь изнутри закрыла, но ты не слышала… И вдруг из другого крыла раздался этот страшный крик:
— Помогите-е-е!
В самом первом кабинете правого крыла творилось что-то ужасное. Фая, женщина, которая там работала, билась в конвульсиях на полу. Глаза закатились, были видны только белки, рот был перекошен, и изредка она кричала:
— Нет! Мой сын, мой сын!
Фаю не могли удержать несколько человек, так она билась об пол в истерике. Пришлось вызвать скорую, которая её и увезла, сделав предварительно укол с успокоительным.
Оказалось, что перед тем, как зайти ко мне, тот мужик зашёл к Фае. Она дверь не успела закрыть, людей много было. Как говорили свидетели, он что-то шептал Фае над ухом, а потом она сидела, как истукан, вся бледная. Уже позже истерика началась.
Оказалось, что тот мужик был чёрный маг, у него и деятельность предпринимательская оформлена была на оказание услуг. Каждый его приход заканчивался нехорошим происшествием. Нравилось ему заходить в какой-нибудь кабинет, чтоб сделать очередное предсказание. Так самое ужасное, что говорил он только плохое, самое нехорошее — и всё сбывалось. Поэтому, завидев мага, сотрудницы начинали кричать, предупреждая друг друга об опасности.
Коленька каждый день уезжал с утра на точку, где такие же, как он, простаивали в очереди целый день, ожидая клиента. От скуки мужики играли в карты, проигравший надевал на голову пожарный шлем. То ли у мужа голова была большая, то ли шлем был маленький, только уши после ношения сего предмета становились красные, как советский флаг, и опухали.
Каждый вечер, завидев красноухого мужа, я уже даже не заикалась о деньгах.
Пришлось брать быка за рога. Я устроилась работать в фирму по изготовлению печатей, штампов и печатной продукции.
В офисе я не сидела, хозяин открыл точку в административном здании, куда меня и определил.
Вот тут-то и начинается та история, которую хочу вам рассказать.
Огромный холл делил здание на два крыла: в правом — страховой отдел, где выдавали полюса обязательного медицинского страхования, а в левом располагался предпринимательский отдел. Мой кабинет был самый первый в левом крыле.
Крутилась я как белка в колесе. Помимо основной работы, приходилось делать ксерокопии, а народу — сами понимаете сколько. Я даже лиц не видела, только руки с пачками бумаг, которые надо было размножить.
Самое ужасное время было перед закрытием на обед: все спешат быстрей-быстрей, чтоб успеть.
До обеда оставалось минут двадцать, ксерокс раскалился докрасна, а в моих глазах всё мельтешило, когда я протянула руки вперёд за очередными бумагами… Чьи-то руки схватили мои за запястья, крепко вцепившись. Краем уха я уловила какую-то странную тишину и звук хлопающих дверей. Совсем уже сбитая с толку, наконец-то догадалась перевести взгляд повыше, чтобы, так сказать, рассмотреть того, кто вцепился в мои запястья. Первая мысль была: «Сумасшедший».
Мужчина, державший мена за запястья, буквально носом уткнулся в мои ладони и так застыл, чего-то там разглядывая. Вроде и одет хорошо, такой весь ухоженный, но спокойней от этого как-то не стало. Мало ли ненормальных и психов на свете, которые поначалу вызывают доверие?
Голова моя закрутилась по сторонам, благо кабинет был угловой, одна стена до половины была стеклянной, так что я могла видеть правое крыло здания, какую-то его часть. Но никого не было, все как вымерли — и тишина, ни звука!
От этого мне стало ещё хуже, захотелось всё бросить и бежать куда подальше. Переведя взгляд обратно на мужика, наткнулась на его колючие, бездонно-чёрные глаза. Впечатление такое, что проваливаешься в бездну… Потом он заговорил, как бы больше сам с собой:
— Какие интересные руки! Я за всю жизнь видел такие линии лишь раз.
Я попыталась вырваться из его цепких лап:
— И что там интересного в моих руках? Ладони, как ладони, у всех такие… Мужик вцепился ещё сильнее и посмотрел мне в лицо, наконец оторвавшись от разглядывания линий на моих руках.
— Ты очень хороший человек, поэтому я тебе ничего не скажу. Скажу лишь, что жить ты будешь о-о-очень долго. Так долго, что самой надоест.
У меня свои представления о том, что хорошо, а что и не очень. Поэтому спросила:
— Ходить-то я буду сама? Или жить мне надоест, потому как от старости уже и ложку сама держать не смогу?
Мужик засмеялся:
— Будешь ты ходить, ещё как будешь!
А потом он просто взял и ушёл, бросив на прощанье, что мы ещё встретимся.
Как только он вышел из здания, сразу начались крики, двери кабинетов захлопали, ко мне сбежались девчонки из соседних кабинетов.
— Что он тебе сказал? Всё нормально? Как ты себя чувствуешь? Мы кричали, чтоб ты дверь изнутри закрыла, но ты не слышала… И вдруг из другого крыла раздался этот страшный крик:
— Помогите-е-е!
В самом первом кабинете правого крыла творилось что-то ужасное. Фая, женщина, которая там работала, билась в конвульсиях на полу. Глаза закатились, были видны только белки, рот был перекошен, и изредка она кричала:
— Нет! Мой сын, мой сын!
Фаю не могли удержать несколько человек, так она билась об пол в истерике. Пришлось вызвать скорую, которая её и увезла, сделав предварительно укол с успокоительным.
Оказалось, что перед тем, как зайти ко мне, тот мужик зашёл к Фае. Она дверь не успела закрыть, людей много было. Как говорили свидетели, он что-то шептал Фае над ухом, а потом она сидела, как истукан, вся бледная. Уже позже истерика началась.
Оказалось, что тот мужик был чёрный маг, у него и деятельность предпринимательская оформлена была на оказание услуг. Каждый его приход заканчивался нехорошим происшествием. Нравилось ему заходить в какой-нибудь кабинет, чтоб сделать очередное предсказание. Так самое ужасное, что говорил он только плохое, самое нехорошее — и всё сбывалось. Поэтому, завидев мага, сотрудницы начинали кричать, предупреждая друг друга об опасности.
Страница 1 из 2
