— Завтра ко мне приходят девчонки, — сказала Улька, шинкуя овощи для салата.
Добавить в моё избранное
5 мин, 10 сек 19301
Возможно, мой крик на некоторое время заглушил чужие нашептывания. У меня хватило времени и сил повернуться к ним спиной и увидеть знакомую коротенькую тропинку, ведущую вдоль грядок и домика к спасительной калитке. Даже хватило времени сделать пару шагов, прежде чем дорога опять стала бесконечной пыльной лентой. Я чувствовала, будто попала в кошмарный сон, в котором мои ноги не двигаются, прилипая к земле, а путь к спасению далек и труден.
Новый звук заставил меня двигаться. Хлопнувшая дверь машины.
Это муж услышал мой вопль и кинулся узнавать, в чем дело. Если он войдет сюда, мы все погибнем. Эта мысль вонзилась в моё сознание, и я бросилась к забору, вопя, чтобы он сюда не шел, чтобы открывал двери и садился за руль, чтобы не глушил двигатель, чтобы мы могли уехать отсюда, уехать навсегда! Впрочем, как я позднее узнала, все, на что меня хватило — истеричные выкрики одного единственного слова — «Нет!».Мы все же уехали оттуда. И бросили Ульку. В последний раз я оглянулась, захлопывая за собой калитку. Нежить уводила мою подругу в беседку, крепко держа за руки, за плечи, нашептывая ей небыль о её немощности и тщетности бытия.
Я не могу сказать, что меня мучает совесть или осознание собственной трусости. Нет, я понимаю, что спастись самой мне помогла только удача, то, что я стояла ближе к спасительному выходу и то, что муж решил проводить нас на машине.
Мне жаль только, что я навсегда лишилась подруги.
А ведь Улька мне звонила, на следующий же день звонила. Бодро, но слегка хрипловато интересовалась, какая собака меня укусила, куда это я внезапно сбежала? Я попросила её больше никогда меня не искать и со мной не общаться, сказала, что навсегда уезжаю из этого города.
Пусть лучше меня считают сумасшедшей, пусть лучше я действительно окажусь ею, чем воочию увижу, как трескается сухая коричневая кожа на впалых ребрах, и как двигаются замшелые истлевшие суставы, бывшие некогда моей подругой.
Новый звук заставил меня двигаться. Хлопнувшая дверь машины.
Это муж услышал мой вопль и кинулся узнавать, в чем дело. Если он войдет сюда, мы все погибнем. Эта мысль вонзилась в моё сознание, и я бросилась к забору, вопя, чтобы он сюда не шел, чтобы открывал двери и садился за руль, чтобы не глушил двигатель, чтобы мы могли уехать отсюда, уехать навсегда! Впрочем, как я позднее узнала, все, на что меня хватило — истеричные выкрики одного единственного слова — «Нет!».Мы все же уехали оттуда. И бросили Ульку. В последний раз я оглянулась, захлопывая за собой калитку. Нежить уводила мою подругу в беседку, крепко держа за руки, за плечи, нашептывая ей небыль о её немощности и тщетности бытия.
Я не могу сказать, что меня мучает совесть или осознание собственной трусости. Нет, я понимаю, что спастись самой мне помогла только удача, то, что я стояла ближе к спасительному выходу и то, что муж решил проводить нас на машине.
Мне жаль только, что я навсегда лишилась подруги.
А ведь Улька мне звонила, на следующий же день звонила. Бодро, но слегка хрипловато интересовалась, какая собака меня укусила, куда это я внезапно сбежала? Я попросила её больше никогда меня не искать и со мной не общаться, сказала, что навсегда уезжаю из этого города.
Пусть лучше меня считают сумасшедшей, пусть лучше я действительно окажусь ею, чем воочию увижу, как трескается сухая коричневая кожа на впалых ребрах, и как двигаются замшелые истлевшие суставы, бывшие некогда моей подругой.
Страница 2 из 2
