Лена

Я нехотя встал, подошел к двери и посмотрел в глазок. Никого.

Звонок снова зашёлся хрипом.

— Наверное, пацаны хулиганят. Сейчас кто-то получит по ушам, — подумал я и тихо, чтобы не спугнуть, отодвинул щеколду. А затем резко распахнул дверь.

За ней никого не было.

Однако, откуда-то сбоку, с той стороны, где был закрыт обзор, послышался шорох, а потом из-за двери появилась морщинистая рука и попыталась ухватиться за край, но отдёрнулась, словно обжегшись.

Затем показалась и обладательница руки. Это была сморщенная старушонка, опирающаяся на палку и одетая в какой-то немыслимый карнавал из разноцветного тряпья.

Старуха пристально смотрела на меня своими жидко-синими глазёнками и что-то булькала. Словами эти звуки назвать не получалось.

Потом начала быстро жестикулировать, словно пыталась что-то объяснить. Такими жестами общаются между собой глухонемые.

— Что вам надо? — спросил я, максимально чётко выговаривая слова.

Некоторые глухонемые, хоть и не слышат речь, но глядя на лицо говорящего, способны по мимике понять, о чем их спрашивают.

Старуха ткнула в себя пальцем, потом этим же пальцем указала вглубь квартиры и улыбнулась.

— Впустить в квартиру?

Она радостно закивала головой.

— Нет. Уходите, — твёрдо ответил я и показал жестом, чтобы она убиралась.

От улыбки вмиг не осталось и следа. На меня смотрела оскаленная морда старой карги. Полугнилые пеньки зубов и гадостный запах изо рта дополняли и так неприглядную картину.

Она сделала пару быстрых шагов вперёд, но словно ударилась о невидимую преграду и, покачнувшись, схватилась за лицо. Мне надоело это представление.

— Пошла нахуй! — заорал я. Странно, но от этих слов её словно бы отбросило от дверного проёма.

Старуха издала какой-то шипящий звук, развернулась и, постукивая палкой, пошла в сторону выхода на лестницу. В этот момент из-за вечно закрытой двери, явственно и громко снова раздался детский смех.

Глухонемые не слышат, но старая карга среагировала моментально: подхватив обеими руками подолы своего одеяния, с невиданной доселе резвостью, бросилась вон.

Дробный стук шагов затих на лестничной клетке… Спал я плохо: всю ночь снилась какая-то чертовщина, в том числе и сумасшедшая старуха на пару с каким-то пьяным бугаем с ободранной окровавленной рожей.

Когда я встал, не было и шести.

— Надо бы покурить, — подумал я и, напялив треники и майку, вышел в коридор.

Елена в своём шелковом халате была уже там и потягивала всё ту же трубку.

— Не спится?

— Да заснёшь тут. Ты была права: действительно, ходят всякие… И я рассказал ей о вчерашнем странном визите.

— Значит, не успокоилась, калоша старая, — задумчиво произнесла Лена и, немного подумав, добавила:

— Она из бывших жильцов. Жила тут когда-то на пару со своим сынком-идиотом. Квартиру давно уже продали, а они до сих пор сюда таскаются, всё успокоиться не могут.

— Думаешь, не отстанут?

— Эти — нет. Раз прицепились, то намертво. Ты ещё сынка её не видал. Чистый шкаф. Постоянно где-то получает по морде. Ни разу не видела его трезвым с небитой физиономией.

— Так, может, в милицию заявить?

— Заяви, только толку не будет. Тут до тебя уже заявляли и не раз. Так и съехали, продав квартиру по дешевке. А ты её купил. Вот если бы ты дверь в общий тамбур поставил — было бы дело. Только ставить придётся в одиночку: у Витьки ни копейки нет, дамочка из крайней квартиры тут вообще не живёт, а мне съезжать отсюда на днях.

Лена заторопилась:

— Ладно, заболталась я — вон, уже светает, а у меня ещё куча дел не сделана. Пока.

В конце концов, а что я теряю? Заначка у меня есть, дверями приятель занимается, скидку сделает, а жить станет спокойней. А потом и с дамочкой с крайней квартиры поговорим, когда проблема с ключами встанет.

Я взял на работе отгул, позвонил кому положено и часам к пяти вечера тамбур был отгорожен от остальной части подъезда стальной дверью.

Ближе к восьми в неё заколотили, и я впустил в дупель пьяного Виталика. Он еле стоял на ногах и, видимо, даже не понимал, что за преграда возникла на пути его стандартного автопилота.

В три ночи, резко и мерзко заверещал звонок. На этот раз кнопку не отпускали, и он продолжал орать. Спросонья, я сначала даже не сообразил, что еще не успел его вывести на вновь установленную дверь, а внутри тамбура, так звонить было некому. Разве что Витька попутал берега или к нему явилась «белочка».

Заспанный, кое-как натянув штаны и прихватив на всякий пожарный ключ от тамбура, я распахнул дверь и вышел в коридор.

Никого. Совсем никого, и только звонок продолжал голосить при не нажатой кнопке.

А потом, за дверью в тамбур раздалось знакомое бульканье.