Юкио Мисиме, мастеру куда большем... В начале учебного года её перекрасили в чёрный, чтобы белые кудри и орлиный нос не слишком выделялись на фотографии среди одноклассниц. И всё равно Натася оставалось наполовину, но русской: сдабривала чай лимоном, трещала без умолку на причудливом варианте токийского говора и решительно не делала разницы между короткими и долгими звуками.
Добавить в моё избранное
25 мин, 41 сек 9491
На девушке, с которой и поговорил-то толком пару минут. Лучше бы ты так о чём полезном подумал. О верности императору, например. Ты слышал, что американцы задумали?
— Да плевал я на американцев!
— Послушай. Кудзё-кун! Я, конечно, не против того, чтобы ты в кого-то влюблялся. Полукровки — они обычно милашки, это правда. Но поясни мне один момент. Вот ты такой смелый — нашёл пакет, принёс ей в школу. А почему ты к ней просто в парке не подошёл и не заговорил, раз она такая милая? Ну там «Здравствуйте, ваша внешность показалась мне весьма необычной»… или что-то в этом роде.
— Я не мог.
— Тебя к скамейке приклеили?
— Она была не одна.
— С подругой?
— Нет. С каким-то мужчиной. Он ей пакет и подарил.
Сайто крякнул и торжествующе хлопнул в ладоши. И тут Кудзё почувствовал, что все на него смотрят: и младшие участники кружка, и фотопортреты на стенах и даже линзы из глубин объективов.
— Ну ты молодец! Какую интересную любовь нашёл!
— Она не такая!
— Ага, а мужчины ей подарки просто так дарят.
— Прекрати! Ты её не знаешь!
— Ну да, телепатией, в отличии от некоторых, не владею. Но тут, по-моему, и без неё все ясно. Он ей знаки какие-то давал?
— Он давал ей конверт. Я… не видел, что внутри!
— Ну уж точно не салфетки! Нет, Кудзё-кун, ты не злись, я тебя извращенцем каким-то не считаю. Такие девушки бывают очень красивыми — в конце-концов, это их почти главный товар, второй после развращённости. От таких проще добиться, больше умеют. Хотя могут тоже подарков требовать… Видишь, в какой школе учится? Значит, кто-то за пансион платит.
— Послушай, в её возрасте это слишком рано!
— А Садо Абэ что, поздно начала? Самое время учиться, опыта набираться, тренировки регулярные. Чем младше, тем дольше прослужит. Вырастает в красивую светлокожую юдзё, членов парламента развлекать будет. Опять же, образованная… есть о чём поболтать.
— Да что ты себе позволяешь!— взорвался Кудзё.
— Ничего такого, о чём ты бы уже не подумал. Я тебя дураком не считаю, тебе наоборот повезло. С такой девушкой можно очень много, намного больше, чем с её одноклассницами, например. И может даже дешевле получится. Опять же, не надо с родителями улаживать.
— Ничего у неё не было!
— Откуда знаешь? Проверял?
— Чувствую!
— А, ты же у нас телепат. Ничего, будет у неё на неделе свидание — и не такое почувствуешь!
— Не смей говорить про неё такие вещи!
— Да не злись ты. Очень уважаемая профессия. Гейши тоже раньше вроде юдзё были, а теперь на них премьер-министры женятся.
— С меня хватит!— Кудзё освободил руки, взял портфель и нахлобучил фуражку, — Учились бы мы в Европе, я б тебя на дуэль вызвал. К сожалению, у нас по сравнению с ними — высококультурное государство. Поэтому — просто прощай. Больше я в вашем дурацком фотокружке состоять не намерен!
В четверг последним был урок физподготовки. Кудзё бежал второй круг, когда почувствовал, что тело погружается в тёплую, хватающую теплоту.
«Ванну, наверное, принимает» — подумал он. Физподготовка и так была для него неприятным делом — всё таки фотография не кендо, — а теперь ещё и это. Кудзё и сам не заметил, что расслабились сначала руки, потом ноги и он рухнул на траву, как сбитый бомбардировщик.
Подошёл учитель.
— Всё в порядке, Накамура-сенсей, — сообщил с земли Кудзё, — Я просто устал. Завтра двухмесячный экзамен, всё такое. Я сейчас полежу, отдохну, а потом тихонечко побегу дальше.
— Давай ты лучше в медпункте полежишь, — предложил Накамура.
В медпункте его закинули на кушетку и перепоручили той самой школьной докторше Танаке Нао, от которой млели почти все его одноклассники. Сейчас, после всех пертурбаций, он словно заново заметил её высокую грудь, восхитительные умные глаза и мягкий голос, от одних звуков которого поправится кто угодно.
— Не надо меня простукивать, Танака-сенсей, — заявил Кудзё, когда она взялась за молоточек, — У меня со здоровьем всё в терпимо. Я просто с ума сошёл.
— Вот как! И давно?
— Четвёртый день, кажется.
— Ну, это противоречит современной медицинской науке. За четыре дня с ума не сходят. И раз ты говоришь, что сошёл с ума — не всё потеряно. Критика к своему состоянию присутствует — и это здорово. Понимаешь?
— Ну, например, — угрюмо отозвался Кудзё.
Нао присела на край кушетки и похлопала его по плечу.
— Давай ты расскажешь, как у тебя всё началось. Обещаю, это будет наша тайна. Итак, четыре дня назад что-то случилось.
— Я познакомился с девушкой. И всё… как будто рассыпалось.
— Ты в неё, наверное, влюблён.
— Да, но не только. Понимаете, я чувствую то же самое, что и она. Это, кажется, обсессия называется.
— Да плевал я на американцев!
— Послушай. Кудзё-кун! Я, конечно, не против того, чтобы ты в кого-то влюблялся. Полукровки — они обычно милашки, это правда. Но поясни мне один момент. Вот ты такой смелый — нашёл пакет, принёс ей в школу. А почему ты к ней просто в парке не подошёл и не заговорил, раз она такая милая? Ну там «Здравствуйте, ваша внешность показалась мне весьма необычной»… или что-то в этом роде.
— Я не мог.
— Тебя к скамейке приклеили?
— Она была не одна.
— С подругой?
— Нет. С каким-то мужчиной. Он ей пакет и подарил.
Сайто крякнул и торжествующе хлопнул в ладоши. И тут Кудзё почувствовал, что все на него смотрят: и младшие участники кружка, и фотопортреты на стенах и даже линзы из глубин объективов.
— Ну ты молодец! Какую интересную любовь нашёл!
— Она не такая!
— Ага, а мужчины ей подарки просто так дарят.
— Прекрати! Ты её не знаешь!
— Ну да, телепатией, в отличии от некоторых, не владею. Но тут, по-моему, и без неё все ясно. Он ей знаки какие-то давал?
— Он давал ей конверт. Я… не видел, что внутри!
— Ну уж точно не салфетки! Нет, Кудзё-кун, ты не злись, я тебя извращенцем каким-то не считаю. Такие девушки бывают очень красивыми — в конце-концов, это их почти главный товар, второй после развращённости. От таких проще добиться, больше умеют. Хотя могут тоже подарков требовать… Видишь, в какой школе учится? Значит, кто-то за пансион платит.
— Послушай, в её возрасте это слишком рано!
— А Садо Абэ что, поздно начала? Самое время учиться, опыта набираться, тренировки регулярные. Чем младше, тем дольше прослужит. Вырастает в красивую светлокожую юдзё, членов парламента развлекать будет. Опять же, образованная… есть о чём поболтать.
— Да что ты себе позволяешь!— взорвался Кудзё.
— Ничего такого, о чём ты бы уже не подумал. Я тебя дураком не считаю, тебе наоборот повезло. С такой девушкой можно очень много, намного больше, чем с её одноклассницами, например. И может даже дешевле получится. Опять же, не надо с родителями улаживать.
— Ничего у неё не было!
— Откуда знаешь? Проверял?
— Чувствую!
— А, ты же у нас телепат. Ничего, будет у неё на неделе свидание — и не такое почувствуешь!
— Не смей говорить про неё такие вещи!
— Да не злись ты. Очень уважаемая профессия. Гейши тоже раньше вроде юдзё были, а теперь на них премьер-министры женятся.
— С меня хватит!— Кудзё освободил руки, взял портфель и нахлобучил фуражку, — Учились бы мы в Европе, я б тебя на дуэль вызвал. К сожалению, у нас по сравнению с ними — высококультурное государство. Поэтому — просто прощай. Больше я в вашем дурацком фотокружке состоять не намерен!
В четверг последним был урок физподготовки. Кудзё бежал второй круг, когда почувствовал, что тело погружается в тёплую, хватающую теплоту.
«Ванну, наверное, принимает» — подумал он. Физподготовка и так была для него неприятным делом — всё таки фотография не кендо, — а теперь ещё и это. Кудзё и сам не заметил, что расслабились сначала руки, потом ноги и он рухнул на траву, как сбитый бомбардировщик.
Подошёл учитель.
— Всё в порядке, Накамура-сенсей, — сообщил с земли Кудзё, — Я просто устал. Завтра двухмесячный экзамен, всё такое. Я сейчас полежу, отдохну, а потом тихонечко побегу дальше.
— Давай ты лучше в медпункте полежишь, — предложил Накамура.
В медпункте его закинули на кушетку и перепоручили той самой школьной докторше Танаке Нао, от которой млели почти все его одноклассники. Сейчас, после всех пертурбаций, он словно заново заметил её высокую грудь, восхитительные умные глаза и мягкий голос, от одних звуков которого поправится кто угодно.
— Не надо меня простукивать, Танака-сенсей, — заявил Кудзё, когда она взялась за молоточек, — У меня со здоровьем всё в терпимо. Я просто с ума сошёл.
— Вот как! И давно?
— Четвёртый день, кажется.
— Ну, это противоречит современной медицинской науке. За четыре дня с ума не сходят. И раз ты говоришь, что сошёл с ума — не всё потеряно. Критика к своему состоянию присутствует — и это здорово. Понимаешь?
— Ну, например, — угрюмо отозвался Кудзё.
Нао присела на край кушетки и похлопала его по плечу.
— Давай ты расскажешь, как у тебя всё началось. Обещаю, это будет наша тайна. Итак, четыре дня назад что-то случилось.
— Я познакомился с девушкой. И всё… как будто рассыпалось.
— Ты в неё, наверное, влюблён.
— Да, но не только. Понимаете, я чувствую то же самое, что и она. Это, кажется, обсессия называется.
Страница 4 из 8
