Теплым летним вечером, в селе Михнево, на обычной деревянной лавочке сидели трое парней.
Добавить в моё избранное
7 мин, 40 сек 5459
Это твой фильм всё. Я и на кладбище до этого был лет пять назад в последний раз.
— Будем не подавать виду и молчать, всё нормально будет. Подумают на залетных каких, — подал голос Малой.
— Да уж конечно, не побежим признаваться!
Решив никому не выказывать ни малейшей заинтересованности в этом деле, друзья стали собираться на речку — отдыхать. Пока они стояли, мимо проехала скорая помощь и следом за ней полицейский УАЗ, а потом, вновь подойдя к стоявшей на площади у магазина толпе, они узнали, что скорая приехала к бабе Фросе, которая упала прямо на улице с сердечным приступом. Парни, не дожидаясь подхода полиции, которая пока стояла возле здания сельского правления, купили себе ещё пива с сухариками и отправились на реку.
Вернувшись под вечер назад, и уже расходясь по домам, они узнали, что полицейские, опросив некоторых сельчан, что-то позаписывали с серьезным видом в журнал и уехали, пообещав со всем разобраться, а также наказав местным жителям внимательно следить за всеми незнакомыми людьми. Представитель администрации пообещал даже выделить некую сумму малоимущим на восстановление памятников и оград, а также было решено похоронить бабушку Фросю, котораяднём умерла в больнице, за государственный счёт. Так закончилось это воскресенье, однако улегшиеся, вроде бы, страсти, разгорелись вскоре вновь, давая сельчанам всё новые и новые темы для разговоров… На следующее утро, к еще завтракающему Лешке, прибежал Бекас. С бледным лицом он сообщил, что Женька Малой рано утром ушел работать на свою пилораму, а недавно к нему, как к другу и соседу, прибежала его мать, и сообщила, что тот погиб. Зацепился рукавом, одетой по утренней прохладе толстовки, за направляющие большого многопильного станка, и он мгновенно затянул его в своё чрево, превратив руку и голову в кровавое месиво… Следующие несколько дней, приятели, теперь уже вдвоем, беспробудно пьянствовали, поминая друга. У обоих уже зародились определённые мысли о цепи произошедших событий, но они не решались признаться в этом, не то, что друг другу, а даже самим себе. Ранним утром четверга в селе состоялись двойные похороны. Хоронили Ефросинью Кличко и Женю Климкина, по прозвищу Малой. После церемонии Лешка решился всё же озвучить то, о чем они думали все это время.
— Это старое кладбище, Серёга, сильно обиделось на нас, — сказал он, когда они, чуть поотстав от остальных, возвращались в село через поле.
— Я прямо чувствовал сейчас его враждебность. Но…, — он обернулся и смачно сплюнул, — я его не боюсь!
— Я думаю, что ему уже хватит новых могил, — задумчиво произнес Бекас.
— Но в отличии от тебя, я всё равно боюсь даже оглянуться — мне кажется будто оно смотрит нам вслед.
В ответ Лёшка лишь махнул рукой:
— Да ладно! Это мы уже насмотрелись всяких страстей по телевизору, теперь лезет в башку всякая ерунда. Пойдем лучше на речку искупнёмся!
— В последние дни река очень холодная.
— Бекас поежился.
— Где-то шли ливни и течение принесло сюда эту воду к нам. Градусов двенадцать, не больше. Давай завтра, Красный? Поминки через час, не успеем.
— Пойдём, Серёга, не замёрзнем — не зима ведь! А на поминки как раз успеем вовремя. Там пока столы накроют, то да сё, а нам что делать?
Бекас согласился, но, подойдя к берегу, решил всё же не плавать. Вода в реке выглядела серой, негостеприимной, в ней отражались облака, в тот день практически полностью закрывавшие небо. Ветер был тёплый, но жары не ощущалось.
— Ладно, я быстро! — Леха разделся и быстро пошел к воде.
— Сейчас быстренько окунусь и пойдём пить водку, — сказал он, оглянувшись.
— За Женьку придётся упиться в умат!
Бекас махнул ему рукой, и Лешка Красный, разбежавшись, прыгнул в воду… Она оказалась слишком холодной — мгновенный спазм сосудов, охватившая тело судорога, холодовый шок… вынырнуть на поверхность он уже не смог. Когда сидевший на берегу Бекас понял, что что-то не так, было уже поздно… Леху прозвали Красным за его цвет лица. Он всегда был немного полноват и не отличался особым здоровьем… Через пять дней старое кладбище приняло и Лёху Кузнецова. Родители, приехавшие из города, решили похоронить сына здесь, где уже лежали многие его родственники, так что теперь он мог напрямую встретиться с рассерженным духом старого погоста и ответить перед ним сполна. Серёга Бекас, доведённый этими событиями до отчаяния, совершенно утратил личину крутого парня и через несколько дней после похорон второго друга, сам пошел в полицию, где и рассказал о обо всем. Там к его рассказу отнеслись очень серьезно, подойдя к делу с практичной стороны — для улучшения показателей раскрываемости преступлений, Серёге приписали еще и недавнее ограбление торгового ларька. Получив три года колонии, он даже не протестовал, надеясь таким образом искупить содеянное.
— Будем не подавать виду и молчать, всё нормально будет. Подумают на залетных каких, — подал голос Малой.
— Да уж конечно, не побежим признаваться!
Решив никому не выказывать ни малейшей заинтересованности в этом деле, друзья стали собираться на речку — отдыхать. Пока они стояли, мимо проехала скорая помощь и следом за ней полицейский УАЗ, а потом, вновь подойдя к стоявшей на площади у магазина толпе, они узнали, что скорая приехала к бабе Фросе, которая упала прямо на улице с сердечным приступом. Парни, не дожидаясь подхода полиции, которая пока стояла возле здания сельского правления, купили себе ещё пива с сухариками и отправились на реку.
Вернувшись под вечер назад, и уже расходясь по домам, они узнали, что полицейские, опросив некоторых сельчан, что-то позаписывали с серьезным видом в журнал и уехали, пообещав со всем разобраться, а также наказав местным жителям внимательно следить за всеми незнакомыми людьми. Представитель администрации пообещал даже выделить некую сумму малоимущим на восстановление памятников и оград, а также было решено похоронить бабушку Фросю, котораяднём умерла в больнице, за государственный счёт. Так закончилось это воскресенье, однако улегшиеся, вроде бы, страсти, разгорелись вскоре вновь, давая сельчанам всё новые и новые темы для разговоров… На следующее утро, к еще завтракающему Лешке, прибежал Бекас. С бледным лицом он сообщил, что Женька Малой рано утром ушел работать на свою пилораму, а недавно к нему, как к другу и соседу, прибежала его мать, и сообщила, что тот погиб. Зацепился рукавом, одетой по утренней прохладе толстовки, за направляющие большого многопильного станка, и он мгновенно затянул его в своё чрево, превратив руку и голову в кровавое месиво… Следующие несколько дней, приятели, теперь уже вдвоем, беспробудно пьянствовали, поминая друга. У обоих уже зародились определённые мысли о цепи произошедших событий, но они не решались признаться в этом, не то, что друг другу, а даже самим себе. Ранним утром четверга в селе состоялись двойные похороны. Хоронили Ефросинью Кличко и Женю Климкина, по прозвищу Малой. После церемонии Лешка решился всё же озвучить то, о чем они думали все это время.
— Это старое кладбище, Серёга, сильно обиделось на нас, — сказал он, когда они, чуть поотстав от остальных, возвращались в село через поле.
— Я прямо чувствовал сейчас его враждебность. Но…, — он обернулся и смачно сплюнул, — я его не боюсь!
— Я думаю, что ему уже хватит новых могил, — задумчиво произнес Бекас.
— Но в отличии от тебя, я всё равно боюсь даже оглянуться — мне кажется будто оно смотрит нам вслед.
В ответ Лёшка лишь махнул рукой:
— Да ладно! Это мы уже насмотрелись всяких страстей по телевизору, теперь лезет в башку всякая ерунда. Пойдем лучше на речку искупнёмся!
— В последние дни река очень холодная.
— Бекас поежился.
— Где-то шли ливни и течение принесло сюда эту воду к нам. Градусов двенадцать, не больше. Давай завтра, Красный? Поминки через час, не успеем.
— Пойдём, Серёга, не замёрзнем — не зима ведь! А на поминки как раз успеем вовремя. Там пока столы накроют, то да сё, а нам что делать?
Бекас согласился, но, подойдя к берегу, решил всё же не плавать. Вода в реке выглядела серой, негостеприимной, в ней отражались облака, в тот день практически полностью закрывавшие небо. Ветер был тёплый, но жары не ощущалось.
— Ладно, я быстро! — Леха разделся и быстро пошел к воде.
— Сейчас быстренько окунусь и пойдём пить водку, — сказал он, оглянувшись.
— За Женьку придётся упиться в умат!
Бекас махнул ему рукой, и Лешка Красный, разбежавшись, прыгнул в воду… Она оказалась слишком холодной — мгновенный спазм сосудов, охватившая тело судорога, холодовый шок… вынырнуть на поверхность он уже не смог. Когда сидевший на берегу Бекас понял, что что-то не так, было уже поздно… Леху прозвали Красным за его цвет лица. Он всегда был немного полноват и не отличался особым здоровьем… Через пять дней старое кладбище приняло и Лёху Кузнецова. Родители, приехавшие из города, решили похоронить сына здесь, где уже лежали многие его родственники, так что теперь он мог напрямую встретиться с рассерженным духом старого погоста и ответить перед ним сполна. Серёга Бекас, доведённый этими событиями до отчаяния, совершенно утратил личину крутого парня и через несколько дней после похорон второго друга, сам пошел в полицию, где и рассказал о обо всем. Там к его рассказу отнеслись очень серьезно, подойдя к делу с практичной стороны — для улучшения показателей раскрываемости преступлений, Серёге приписали еще и недавнее ограбление торгового ларька. Получив три года колонии, он даже не протестовал, надеясь таким образом искупить содеянное.
Страница 2 из 3
