Выхожу из икеевского сортира, подхожу к концу коридора, и вижу борсетку. Темно-коричневая пухлая сумка лежит в высоком цветочном горшке, зацепившись порванной ручкой за ветку какого-то сомнительного фикуса, почти скрытая сероватыми листьями и тенью от стены.
Добавить в моё избранное
10 мин, 23 сек 14542
Встаю к фикусу в полоборота, левой рукой достаю мобилу и прикладываю ее к уху, типа занят разговором, пальцами правой незаметно подцепляю гладкую кожаную ручку и переправляю добычу в гнусно шуршащую желтую пластиковую сумку для покупок. Поворачиваюсь, чтобы вернуться в сортир и разобраться с добычей, но вовремя соображаю, что в любой момент могу столкнуться с владельцем.
Спускаюсь на первый этаж, нахожу дверку с буквой «М», запираюсь в кабинке. Опускаю крышку унитаза, сажусь, ставлю борсетку на колени, ощупываю ее многообещающую пухлость и глубоко вздыхаю. Давлюсь от аммиачной вони и задерживаю дыхание. Через пару секунд прихожу в себя и медленно, очень медленно открываю молнию. И вот оно, исполнение мечты! Рядом с зеленым корешком загранпаспорта сумку распирает толстая пачка купюр. Тощая стопка тысячных, раза в два толще — пятитысячных. Рядом скромно стоят евро — сотни вперемешку с пятисотенными. В обрез сумки упирается седьмой айфон. Вот и решены все проблемы — и завтрашний вечер в клубе, и долги, и заблокированная кредитка. Все-все-все. С облегчением вздыхаю, уже не замечая мерзкого запаха, закрываю молнию и встаю.
Протягиваю руку к задвижке, но останавливаюсь. Ну, допустим, все проблемы закрыты. А дальше что, опять ждать счастливого случая? Нет, мы пойдем другим путем. К тому же, что особенно приятно, это будет честно.
Открываю сумку, вновь наслаждаясь осязанием дорогой кожи, достаю паспорт. На фотографии — толстомордый мужик с маленькими глазками. На вид вроде бы не очень злобный, такой поросячий зайчик. Записываю имя-фамилию на икеевской разлинованной бумажке халявным карандашом, прячу борсетку и быстрым шагом иду к стойке информации.
Блеклая прыщеватая блондинка объявляет в микрофон:
— Внимание, Тюхтин Виталий Семенович! Вас ожидают у первой кассы с вашим паспортом. Тюхтин Виталий Семенович… Не торопясь дохожу по крайней кассы, лениво прислоняюсь к стене. Из-за полуприкрытых век наблюдаю за проходом. А вот и клиент. Из-за стоек с мелочевкой с грохотом выворачивает тележка, которую толкает быстро перебирающий короткими ножками толстячок. Ну очень похожий на паспортную фотку. За ним, как будто на поводке, спотыкаясь на высоченных каблуках, семенит модельного вида блондинка. Колобок с трудом останавливает разогнавшуюся тележку. Заполняющие ее неизвестные растительные уроды опасно покачиваются, но удерживаются на своих местах. Стремительный коротышка нервно оглядывается и громко вопрошает пространство, вертя головой:
— Я — Тюхтин. Мой паспорт… Кто меня вызывал?
Не отклеиваясь от стены, пристально смотрю на парочку:
— Тут кое-какие ваши вещи нашлись. Чтобы быть уверенным, что именно ваши — назовите номер своего телефона.
Жирный Виталик вытирает потный лоб и начинает диктовать номер. На своем аппарате набираю. Из глубин икеевского мешка раздается тягучие начальные звуки Beware of Strangers. Вздрагиваю. Прихожу в себя и вытаскиваю борсетку с орущим внутри айфоном. С полупоклоном протягиваю. Толстяк подлетает, бормоча, что, мол, это мелодия для незнакомых номеров, выхватывает сумку, открывает ее и с изумлением смотрит на рублево-евровые залежи.
— Как же так… Такая честность… Вы знаете, сколько здесь денег?
— А какой смысл считать чужие деньги?
— Нет, это что-то нереальное… Ошарашенный толстяк не глядя вытаскивает нехилую стопку банкнот и протягивает:
— Примите, я настаиваю… Отрицательно качаю головой, улыбаюсь:
— Спасибо. Но незаработанные деньги удачи не приносят.
Вроде бы как не глядя вытаскиваю из протянутой пачки случайную купюру — не промахнулся, пятьсот евро — и небрежно кладу в карман:
— Просто чтобы вы не чувствовали себя обязанным. Честь имею.
С легким полупоклоном разворачиваюсь. Как и планировалось, уйти не дают. Толстяк вцепляется как клещ и требует немедленно познакомиться. Типа неохотно соглашаюсь. Представляюсь. Виталик восторженно вопит, что миллион лет ищет надежного логиста в свою торговую фирму. Блондинка многообещающе улыбается и демонстративно облизывает силиконовые губы. Вот и все. Сытое, надежное и блондино-обеспеченное будущее гарантировано. Осталось утрясти детали.
Толстяк делает серьезное лицо, вытаскивает визитку, протягивает мне, и неожиданно глубоким голосом говорит:
— Следующая остановка — Комбинат.
Толик, прикорнувший на заднем сидении автобуса, вздрогнул, открыл глаза и неверяще огляделся. Обычный салон автобуса, обычная неароматная толпа, за окном темнота. Еще не отойдя от такой яркой и реальной мечты, которая почти осуществилась, он поворачивается к толстой соседке, воняющей чем-то несвежим, и спрашивает:
— Это какой автобус?
— Какой-какой… Восемьдесят четвертый, здесь другие не ходят. Пить меньше надо.
С отчаянием Толик понимает, что повторил свой регулярный трюк и сел не в тот автобус.
Спускаюсь на первый этаж, нахожу дверку с буквой «М», запираюсь в кабинке. Опускаю крышку унитаза, сажусь, ставлю борсетку на колени, ощупываю ее многообещающую пухлость и глубоко вздыхаю. Давлюсь от аммиачной вони и задерживаю дыхание. Через пару секунд прихожу в себя и медленно, очень медленно открываю молнию. И вот оно, исполнение мечты! Рядом с зеленым корешком загранпаспорта сумку распирает толстая пачка купюр. Тощая стопка тысячных, раза в два толще — пятитысячных. Рядом скромно стоят евро — сотни вперемешку с пятисотенными. В обрез сумки упирается седьмой айфон. Вот и решены все проблемы — и завтрашний вечер в клубе, и долги, и заблокированная кредитка. Все-все-все. С облегчением вздыхаю, уже не замечая мерзкого запаха, закрываю молнию и встаю.
Протягиваю руку к задвижке, но останавливаюсь. Ну, допустим, все проблемы закрыты. А дальше что, опять ждать счастливого случая? Нет, мы пойдем другим путем. К тому же, что особенно приятно, это будет честно.
Открываю сумку, вновь наслаждаясь осязанием дорогой кожи, достаю паспорт. На фотографии — толстомордый мужик с маленькими глазками. На вид вроде бы не очень злобный, такой поросячий зайчик. Записываю имя-фамилию на икеевской разлинованной бумажке халявным карандашом, прячу борсетку и быстрым шагом иду к стойке информации.
Блеклая прыщеватая блондинка объявляет в микрофон:
— Внимание, Тюхтин Виталий Семенович! Вас ожидают у первой кассы с вашим паспортом. Тюхтин Виталий Семенович… Не торопясь дохожу по крайней кассы, лениво прислоняюсь к стене. Из-за полуприкрытых век наблюдаю за проходом. А вот и клиент. Из-за стоек с мелочевкой с грохотом выворачивает тележка, которую толкает быстро перебирающий короткими ножками толстячок. Ну очень похожий на паспортную фотку. За ним, как будто на поводке, спотыкаясь на высоченных каблуках, семенит модельного вида блондинка. Колобок с трудом останавливает разогнавшуюся тележку. Заполняющие ее неизвестные растительные уроды опасно покачиваются, но удерживаются на своих местах. Стремительный коротышка нервно оглядывается и громко вопрошает пространство, вертя головой:
— Я — Тюхтин. Мой паспорт… Кто меня вызывал?
Не отклеиваясь от стены, пристально смотрю на парочку:
— Тут кое-какие ваши вещи нашлись. Чтобы быть уверенным, что именно ваши — назовите номер своего телефона.
Жирный Виталик вытирает потный лоб и начинает диктовать номер. На своем аппарате набираю. Из глубин икеевского мешка раздается тягучие начальные звуки Beware of Strangers. Вздрагиваю. Прихожу в себя и вытаскиваю борсетку с орущим внутри айфоном. С полупоклоном протягиваю. Толстяк подлетает, бормоча, что, мол, это мелодия для незнакомых номеров, выхватывает сумку, открывает ее и с изумлением смотрит на рублево-евровые залежи.
— Как же так… Такая честность… Вы знаете, сколько здесь денег?
— А какой смысл считать чужие деньги?
— Нет, это что-то нереальное… Ошарашенный толстяк не глядя вытаскивает нехилую стопку банкнот и протягивает:
— Примите, я настаиваю… Отрицательно качаю головой, улыбаюсь:
— Спасибо. Но незаработанные деньги удачи не приносят.
Вроде бы как не глядя вытаскиваю из протянутой пачки случайную купюру — не промахнулся, пятьсот евро — и небрежно кладу в карман:
— Просто чтобы вы не чувствовали себя обязанным. Честь имею.
С легким полупоклоном разворачиваюсь. Как и планировалось, уйти не дают. Толстяк вцепляется как клещ и требует немедленно познакомиться. Типа неохотно соглашаюсь. Представляюсь. Виталик восторженно вопит, что миллион лет ищет надежного логиста в свою торговую фирму. Блондинка многообещающе улыбается и демонстративно облизывает силиконовые губы. Вот и все. Сытое, надежное и блондино-обеспеченное будущее гарантировано. Осталось утрясти детали.
Толстяк делает серьезное лицо, вытаскивает визитку, протягивает мне, и неожиданно глубоким голосом говорит:
— Следующая остановка — Комбинат.
Толик, прикорнувший на заднем сидении автобуса, вздрогнул, открыл глаза и неверяще огляделся. Обычный салон автобуса, обычная неароматная толпа, за окном темнота. Еще не отойдя от такой яркой и реальной мечты, которая почти осуществилась, он поворачивается к толстой соседке, воняющей чем-то несвежим, и спрашивает:
— Это какой автобус?
— Какой-какой… Восемьдесят четвертый, здесь другие не ходят. Пить меньше надо.
С отчаянием Толик понимает, что повторил свой регулярный трюк и сел не в тот автобус.
Страница 1 из 3
