Стена

А дальше появилась Стена. Она пришла с севера, и никто не мог сказать точно, когда это случилось. Марево над горами стало плотнее, а потом горы заныли. Первое время люди просто глазели на тусклую полосу воздуха и вслушивались в рокот камней. Потом кто-то в бинокль разглядел поднимающиеся в небо камни. Гром подбирался всё ближе. Глыбы стонали, отрываясь от матери-горы, затем мутные прожилки втискивались в тело утёса и дробили его на части. Скала поднималась в небо.

Два дня назад до нас добрались два геолога. У них была станция в горах, теперь от неё ничего не осталось. Несколько суток они ползли по горам без воды и еды, только бы спастись. Их семьи, их дома, их работу — всё поглотила стена. Мутное марево, несущее холод. Но сначала был белый пепел. Пепел, падающий с неба и гулкий рокот плачущих гор.

Профессор Локли рассказывал людям что-то о разнице температур и коллапсах горной породы. Но Стена поглощала не только скалы — люди, вещи, техника, каменные дома геологов — всё раздробилось на части и поднялось куда-то вверх, за облака. Тогда впервые с неба начал сыпаться белые хлопья. То, что раньше казалось странными совпадениями, то, о чём судачили тихонечко на кухнях или на рынке, то, что раньше вызывало лёгкое недоумение и тревогу, в один момент стало реальным и осязаемым. Ребёнок случайно заглянул под кровать и увидел там Буку. Город всколыхнулся.

Связи с окружающим миром не было уже несколько дней. Никто не знал, что творится там — в мире за горами, там, где когда-то тоже были города. Есть ли они сейчас? Или стена поглотила их, выплюнув белый прах?

Мутная полоса, спускающаяся с неба, достигла следующей горной гряды. Было видно, как в небо поднимаются крупные камни, а воздух словно вибрирует от напряжения. Раз, два, три! с грохочущим рокотом горная гряда лопнула и стена втянула камни, растворив их в воздухе. Порыв ветра принёс горсть белой пыли и она осела на моей коже, волосах, пожухлой осенней траве и неподвижной глади озера. Прах к праху. Мы все станем пылью.

Город за моей спиной вымер. Жизнь сейчас кипела только на тракте — единственной дороге через расщелину в горах. Единственной дороге, по которой можно было сбежать из города, хотя бежать было некуда. Стена неумолимо приближалась.

Ещё вчера здесь, на озере, кричал худощавый проповедник, призывая людей покаяться и принять кару небесную. Геенна огненная пришла по души ваши! Покайтесь и примите смиренно гнев Божий, ибо так войдёте в царствие небесное! Его вопли прерывало грохотание. Очередная гора стонала от боли, цеплялась в землю, пытаясь остаться в этом мире, пытаясь продлить жизнь. Но ей не удавалось. Никому не удавалось.

Сегодня утром, говорят, проповедника видели на тракте. Он, как и многие другие, пытался сбежать от стены или от огненной гиены. Где же ваше смирение, Святой Отец?

Второй день тракт заполонён машинами. Там вечная пробка — люди бросают нажитое добро, и бегут, перебираясь через железные остовы автомобилей — дальше-дальше-дальше, по дороге, только бы не слышать криков умирающих скал, только бы не видеть мутной полосы, которую прозвали Стеной. До ближайшего города — четыреста миль.

Нет, я не религиозна. Да и не похожи мутные сгустки воздуха на огненную геенну. Скорее на плотный туман, застилающий небо на горизонте. Наш мир вышел из небытия, в него он и вернётся.

На моей улице никого не осталось. Ночью уехал Роб, захватив с собой родителей. Мне не сказал ни слова. Бог ему судья. Если верить Святому Отцу — суд Божий настигнет Робина довольно скоро.

Моё сознание словно разделилось на две половины. Одна кричала: Беги! Спасайся! Тебе всего двадцать лет, у тебя вся жизнь впереди! Беги, чёрт тебя дери!, а вторая меланхолично молчала, глядя на приближающуюся Стену.

Во всём этом не было смысла. Поэтому происходящее завораживало. Я сижу на берегу озера и смотрю, как исчезает мир. Поэзия разрушения — что-то в этом есть.

Несколько мелких камешков с берега плюхнулись в воду, мягко булькнув. Я обернулась на шум шагов — кто-то решил составить мне компанию. Парень в синих джинсах и бело-голубой рубашке в клетку присел на большой валун у самой воды. На севере снова загрохотало. Очередная порция белого пепла закружилась в воздухе.

Незнакомец молчал, а я чувствовала, как во мне нарастает раздражение. Минуту назад я чувствовала себя Нероном, наблюдающим за объятым пламенем Рима, а теперь снова превратилась в растерянную двадцатилетнюю девицу, силы воли которой не хватает даже на попытку спасти собственную шкуру.

— Почему вы не уехали? — спросил он, повернувшись ко мне лицом. Ветер растрепал его выгоревшие каштановые волосы, присыпанные белыми хлопьями.

— Разве это имеет значение?

Мне не очень хотелось разговаривать. Наблюдать крушение человеческой цивилизации лучше в молчании.

— Наверное, нет.

Начавшийся разговор снова прервал отдалённый грохот.