Стена

Не сговариваясь, мы повернулись к стене. Вот уже который день я пыталась понять собственные ощущения. Тревога — да. Волнение — да. И… И торжество? Откуда у меня ощущение, что всё так и должно быть. Почему меня так завораживает кончина моей вселенной?

— Думаете это и впрямь гнев Божий? — снова спросил он, не отрывая взгляда от поредевшей цепи гор.

— Это тоже не имеет значения, полагаю.

— Я поняла, что фраза прозвучала весьма нелюбезно, и несколько секунд размышляла — не сбавить ли обороты? Вдруг мой неожиданный собеседник обидится и уйдёт? И пусть идёт. Подумаешь, потеря.

— Все мои знакомые сейчас на тракте. А я никак не могу решить — стоит ли пытаться… — Я решила, что не стоит — призналась я.

— Да и не каждый день можно увидеть конец света так близко. Если мы всё умрём, какая разница, когда это случится?

В подтверждение моих слов горы снова застонали.

— Мне всегда казалось, что внезапная смерть лучше, чем долгая и мучительная. Оказывается, бывает третий вариант.

— Он неожиданно и как-то по-доброму улыбнулся.

Я давно не видела улыбок. В нашем городке и раньше-то не было улыбающихся лиц, а после появления Стены они совсем исчезли. Люди озлобились, замкнулись в себе. Каждый думал только о спасении собственной задницы. Мама Роба рассказывала, что на тракте, в толпе, задавили нескольких человек, беженцы перевернули две полицейские машины и закидали камнями регулировщика, который пытался упорядочить движение народа.

— Вы боитесь? — я очень хотела услышать ответ на этот вопрос. Потому что не могла понять — боюсь ли я сама? Вдруг я не боюсь сейчас, но испугаюсь когда увижу стену совсем рядом?

— Немного. Это естественно — бояться смерти. С другой стороны мне не о чем особенно жалеть и не за чем цепляться за жизнь. Моих родителей нет в живых, у меня нет детей и жены, я не должен жить не для кого. А жить для себя довольно скучно.

Странно, я чувствовала то же самое. Полна сюрпризов наша жизнь. За несколько часов до смерти я встретила человека, который мог бы меня понять.

— И вы совсем ни о чём не жалеете?

Снова загрохотало. Стена словно дала моему собеседнику время обдумать ответ.

— Почему же. Жалею. В пекарне У Катюши продаются обсыпанные сахаром дунатсы с грушевой начинкой. Я всегда мечтал их попробовать — Незнакомец, за пять минут превратившийся для меня в знакомца, снова улыбнулся. Мне почему-то стало весело. Это была не предсмертная истерия, нет. Скорее странная, тёплая оживлённость, идущая то ли из глубины души, то ли от его карих глаз с золотыми крапинками.

— Пойдёмте, разживёмся Катюшиными дунатсами — предложила я, поднимаясь с колен. Мои губы сами по себе расплылись в улыбке.

— Хозяйка булочной отправилась на тракт ещё вчера — отозвался он.

— Вы когда-нибудь грабили булочные? Я слышала, что под Конец Света лучше всего идут дунатсы с грушевой начинкой!

Я протянула незнакомцу руку и он аккуратно сжал мою ладонь. Наши пальцы переплелись и мы потопали по песчаной дорожке к городу.

Улицы были пусты. Солнце, клонившееся к закату, отражалось цветом охры от пустых глазниц домов. Ветер гонял по дворам золотистую листву и белый пепел. От мёртвого города исходило странное умиротворение. Лишенный обычной суеты он стал похож на спящего великана, которому снятся волшебные сны. Раньше я боялась входить в город. Он казался мне брошенной собакой, которая долго служила людям, но как только она стала слишком старой, чтобы приносить пользу, её выбросили на помойку, где животина медленно умирает, глядя в сторону хозяйского дома.

Брошенный самокат, забытая на окне дома кукла, распахнутая в спешке дверь, незакрытое окно — всё это сливалось в освещённую золотисто-розовым цветом картину покоя. Город спал и видел сны. Когда стена придёт сюда, он даже не проснётся и сонный белый пепел полетит вперёд, покачиваясь на ветру.

На дверях булочной весел большой амбарный замок. Это было забавно — неужели хозяева действительно рассчитывали вернуться? Прямо за витриной на подносе лежали аппетитные дунатсы.

— Очень надеюсь, что это не муляжи.

— глубокомысленно заметил брюнет и подхватил камень с мостовой. Стекло разлетелось на мелкие кусочки, взблестнувшие в воздухе отражением солнца.

— Не очень эстетично, но через пару часов этой булочной будет всё равно, как она выглядит.

Хозяева лавки, видимо, долго не могли решить бежать им или остаться. Всевозможного печенья, булок и кренделей здесь хватило бы на пару дней торговли.

— Как насчёт последнего пикника? — поинтересовалась я, изучая содержимое холодильника. Из напитков в нашем распоряжении был только мятный чай.

— Я только за! — отозвался новоявленный преступник, перекладывая дунатсы в картонную коробочку.

На кресле продавца обнаружился мягкий бежевый плед.