Связная

На Введенском в будний день было тихо, народу — никого. Мы с Мишей шли по основной аллее, разговаривая вполголоса, и приглядывая подходящую натуру. Вдруг я услышала окрик. Кричала женщина:

— Глеб!

Крик был протяжный, даже эхом отдавался. Я оглянулась по сторонам, но никого вокруг не увидела.

— Глеб! Я тебя жду!… Иди сюда скорее!

Я остановилось, мне было интересно взглянуть на даму, которая нарушала тишину. Мишка посмотрел на меня с недоумением.

— Что случилось? Почему остановка?

— Ты не слышишь? Женщина зовет… — Какая женщина? Ты о чем?

И в эту минуту слева от нас раздалось ржание. Именно ржание, а не смех. Несколько молодых глоток во всю силу выражали свою радость по какому-то поводу и делали это очень громко. Миша скривился.

— А вот это я слышу. И мне это не нравится… Неподалеку от нас на могиле сидели несколько молодых людей, одетых в черное, с ярким макияжем в готическом стиле. На могиле они именно сидели, прямо на холмике, и пили пиво. Один из молодых людей пытался опереться о могильный крест, потирая затылок. Остальные продолжали ржать… Мы с Мишкой, не сговариваясь, двинулись в сторону веселой компании. От происходящего было противно и хотелось как-то все это прекратить.

Первым выступил Миша.

— Молодежь, а что, другого места пивка попить не нашлось?

Парень, который облокачивался спиной о крест, демонстративно принял еще более вольготную позу, отпил из бутылки и ответил.

— Где хотим, там и пьем. Тебе какое дело?

— Кладбище не место для попоек. Уважать надо мертвых. А если бы кто-то на могилу твоего родственника так сел, ты бы как отреагировал?

— Да плевать. Я и на могилах своих родных сижу так же. Кого это волнует?

По лицу Миши я поняла, что сейчас он начнет всерьез ругаться с этими ребятами. А, возможно, и драться… Характер у Мишани был заводной, за правое дело он всегда стоял намертво, это его качество я хорошо знала еще по совместной работе. И я его прекрасно понимала. Самой хотелось стереть ухмылку с разрисованного лица юного хама, но конфликт был ни кстати. Я решила вступить в спор.

— А не страшно, юноша? Ну, родные вам такую наглость, может, и простят, а вот посторонние покойники могут и отомстить за такое отношение к ним.

Я надеялась разбудить в парне страх, раз стыда у него, явно, не имелось.

— Это вам страшно, обычным людям. А я знаком с самой королевой смертью.

При этих словах молодой человек взял в руку кулон, висевший у него на груди. На нем был изображен череп в короне и еще что-то. Наверное, этот кулон должен был подтвердить какие-то особые полномочия парня по отношению к смерти, не знаю. Но сам молодой человек этой вещью очень гордился.

— Это вы дрожите перед ее ликом, а меня она любит. У меня с ней договор. Она подарила мне эти владения. Я — любовник королевы смерти.

Юноша был от себя в восторге. Он встал с могилы и теперь стоял перед нами, опираясь на ржавый крест. Молодой, наглый и не очень умный… Господи! Пожалуйста, ну, хоть Ты это останови!… И в этот момент старый крест покачнулся и начал заваливаться, а молодой человек следом за ним. В итоге падения парень оказался стоящим на коленях на могильном холме, а металлический крест сломанным. Мне показалось, что какие-то силы наверху и в правду меня услышали. И опять откуда-то сбоку раздалось:

— Глееееб!

Господи, да куда этот Глеб пропал-то? Женщина его уже обыскалась. Но мне хотелось закончить историю с этими готами.

— Хвалилась калина, что с медом хороша, а мед ответил: «Я и без тебя хорош». Ну что, любовничек, видишь, как неласково тебя королева смерть встретила, даже, вон, на колени поставила. Видно не нравятся ей нахалы, разлюбила она тебя.

Парень попытался встать с могилы, но поскользнулся на сырой земле и снова упал. Его друзья опять начали мерзко ржать. Миша уже собрался еще что-то сказать, но тут я заметила, как со стороны главной аллеи к нам быстро идет мужчина в робе, явно местный рабочий. У него в руках была лопата. Веселая компания тоже его увидела и стала торопливо выбираться из могильной ограды и разбегаться. Последним выскочил «любовник смерти», странно на меня посмотрел и бросился бежать. Рабочий с быстрого шага перешел на бег, но, увы, не успел. К моменту, когда он был рядом с могилой, молодежь ретировалась вся.

— Вот уроды гребаные! Готы сраные! Поймаю руки-ноги повырываю! — мужчина сплюнул, грустно посмотрел на сломанный крест и пожаловался:

— Повадились, заразы. Кресты, ограды портят, на могилах мусорят… Кто их вот таких воспитывает только?

— Родители, школа, комсомол — сострил Миша.

— При комсомоле такого себе не позволяли… — Мужчина развернулся, еще раз сплюнул и пошел по своим делам.

А мы пошли по своим. Нужны были фотографии, а солнце уже начинало потихоньку уходить.