Проснулся Санько от сильной тряски. С большим усилием разлепил глаза и с удивлением обнаружил, что находится в санях. Он сразу же приподнялся на локти и стал оглядываться вокруг. Мимо мелькали ели, березы и сосны, окутанные белым снегом.
Добавить в моё избранное
12 мин, 3 сек 4175
Он начал спотыкаться при спуске вниз. Вслепую Санько ходил плохо, тем более по лестнице. Он уже несколько раз упал на впереди идущего черта, но к своему удивлению рогатый не падал, а спокойно выдерживал немалый вес парубка и ставил его обратно за свою спину. Правда, при этом черт постоянно ворчал так, что Санько понимал только отдельные слова: «свалился»…, «жил»…, «умерла»….
Хоть парубку и было очень интересно, о чем бормотал себе под нос рогатый, он все-таки сдерживал себя и старался больше не падать.
Вскоре появился свет. Вначале это было слабое мерцание, а затем довольно неплохое свечение факелов, прикрепленных к стене.
Теперь Санько мог идти спокойно, не опасаясь коварной лестницы. Однако парубок вскоре пожалел о том, что появился свет — на противоположной стороне открывалось огромное пространство. Там было множество людей, каждый из которых «занимался своим делом». Над группами людей стояли черти, такие же, как рогатый, шедший впереди парубка. Эти черти держали в своих руках плети огромных размеров, намного больше, чем они сами. «Как они с такими штуками справляются?» — мелькнуло в голове у Санько. И он дальше стал наблюдать за неожиданно открывшейся для него картиной. Теперь парубок свое внимание полностью перевел на людей и сразу вздрогнул от увиденного. Старики беспомощно барахтались в какой-то кипящей жиже в огромном котле; те, что помоложе вертелись на жерновах; молодые нагие девушки танцевали для чертей с седыми бородками и получали от них удары хлыста… Дальше хлопец не мог смотреть… Ему стало дурно и страшно.«Меня туда же, на жернова!» — Санько потерял способность идти быстро, голова закружила и мысли разлетались по всей голове. Парубок судорожно пытался их собрать воедино, но ничего не получалось.
Тут черт-провожатый остановился.
— Это все грешники, одни попали сюда недавно, а другие здесь с тех времен, когда твоя прапрапрапрапрабабушка должна была только появиться на свет через тысячу лет. Девушки, которых хлестают черти-старики, блудницы — они продавали свои тела и этим самым отдали душу дьяволу, то есть нам. Они до конца времен будут перед нами плясать и показывать свои прелести. Те, которые вертятся на жерновах — это убийцы, они лишили жизни многих людей, а, как известно, лишая человека жизни, ты лишаешься своей души. Старики в супе… Да, да, именно в супе. Это те же убийцы, но по истечению 200 лет мы им разрешаем немного состариться и вариться в этом большом котле. Из них такой навар превосходный получается, если у нас останешься, обязательно отведай — вкус просто восхетительный!
Черт замолк, по-видимому, для того, чтобы дать возможность Санько осмыслить всю только что полученную информацию. Парубок больше не глядел на равнину, где страдали грешники… Ему казалось, что чего-то не хватает во всей этой картине, но он не мог понять чего именно.
Рогатый неожиданно остановил спуск по лестнице и как-то особо, как только могут делать черти, хлопнул в ладоши. На Санько навалился огромный поток криков, смеха, стонов и плача. Только теперь хлопец понял, чего ему не хватало. Это были звуки, которые он должен был услышать, когда еще шел по лестнице, но их не было… — Ты должен до места дойти живым, и поэтому я блокировал стоны наших «жителей». Если бы ты от страху упал и разбился, от тебя уже не было бы пользы.
— спокойно сказал черт и продолжил свое шествование вниз по адской лестнице… У Санько все поплыло перед глазами, ему стало казаться, что на этой лестнице время останавливает свой ход, и все вокруг засыпает: жернова стали медленнее крутиться, нагие девицы долго исполняли какой-то коротенький танец. Эти образы стали искажаться и смешиваться пока не превратились в странное существо, изрыгающее из глотки непонятные слова и состоящее из разных частей тела человека: головы, рук, ног… Они находились не на своих местах: ноги вместо рук, уши вместо глаз… Только сейчас парубок осознал, что это всего лишь его фантазии, а он сам теряет сознание… — Я этого обормота часов пятнадцать на своем горбу вниз тащил! Ишь ты, сознание потерял! Между прочим, мне уже восьмая сотня идет, спина болеть начинает, а тут его еще тащи! Говорил же вам, что нынешняя человеческая молодежь не то, что раньше, а нежная какая-то, то чертей боится, то стонов! Лет двести назад нашего брата не то, что не боялись, а даже по хребту надавать могли, тогда человек сильный был и убить мог!
— Успокойся Студень, я тебе за это на неделю в Адское Пламя пущу, отдохнешь там.
— Ой, спасибо вам, господин! Да, я за это могу еще с десяток таких же на горбу притащить!
— Нет, ты свое дело сделал, теперь надо его в чувство приводить.
Санько что-то сильно стало теребить за щеку. Он открыл глаза и увидел своего черта-проводника.
— Вставай, с тобой мастер хочет поговорить.
Санько направил свой взгляд в ту сторону, где еще недавно слышал второй голос и увидел нечто странное.
Хоть парубку и было очень интересно, о чем бормотал себе под нос рогатый, он все-таки сдерживал себя и старался больше не падать.
Вскоре появился свет. Вначале это было слабое мерцание, а затем довольно неплохое свечение факелов, прикрепленных к стене.
Теперь Санько мог идти спокойно, не опасаясь коварной лестницы. Однако парубок вскоре пожалел о том, что появился свет — на противоположной стороне открывалось огромное пространство. Там было множество людей, каждый из которых «занимался своим делом». Над группами людей стояли черти, такие же, как рогатый, шедший впереди парубка. Эти черти держали в своих руках плети огромных размеров, намного больше, чем они сами. «Как они с такими штуками справляются?» — мелькнуло в голове у Санько. И он дальше стал наблюдать за неожиданно открывшейся для него картиной. Теперь парубок свое внимание полностью перевел на людей и сразу вздрогнул от увиденного. Старики беспомощно барахтались в какой-то кипящей жиже в огромном котле; те, что помоложе вертелись на жерновах; молодые нагие девушки танцевали для чертей с седыми бородками и получали от них удары хлыста… Дальше хлопец не мог смотреть… Ему стало дурно и страшно.«Меня туда же, на жернова!» — Санько потерял способность идти быстро, голова закружила и мысли разлетались по всей голове. Парубок судорожно пытался их собрать воедино, но ничего не получалось.
Тут черт-провожатый остановился.
— Это все грешники, одни попали сюда недавно, а другие здесь с тех времен, когда твоя прапрапрапрапрабабушка должна была только появиться на свет через тысячу лет. Девушки, которых хлестают черти-старики, блудницы — они продавали свои тела и этим самым отдали душу дьяволу, то есть нам. Они до конца времен будут перед нами плясать и показывать свои прелести. Те, которые вертятся на жерновах — это убийцы, они лишили жизни многих людей, а, как известно, лишая человека жизни, ты лишаешься своей души. Старики в супе… Да, да, именно в супе. Это те же убийцы, но по истечению 200 лет мы им разрешаем немного состариться и вариться в этом большом котле. Из них такой навар превосходный получается, если у нас останешься, обязательно отведай — вкус просто восхетительный!
Черт замолк, по-видимому, для того, чтобы дать возможность Санько осмыслить всю только что полученную информацию. Парубок больше не глядел на равнину, где страдали грешники… Ему казалось, что чего-то не хватает во всей этой картине, но он не мог понять чего именно.
Рогатый неожиданно остановил спуск по лестнице и как-то особо, как только могут делать черти, хлопнул в ладоши. На Санько навалился огромный поток криков, смеха, стонов и плача. Только теперь хлопец понял, чего ему не хватало. Это были звуки, которые он должен был услышать, когда еще шел по лестнице, но их не было… — Ты должен до места дойти живым, и поэтому я блокировал стоны наших «жителей». Если бы ты от страху упал и разбился, от тебя уже не было бы пользы.
— спокойно сказал черт и продолжил свое шествование вниз по адской лестнице… У Санько все поплыло перед глазами, ему стало казаться, что на этой лестнице время останавливает свой ход, и все вокруг засыпает: жернова стали медленнее крутиться, нагие девицы долго исполняли какой-то коротенький танец. Эти образы стали искажаться и смешиваться пока не превратились в странное существо, изрыгающее из глотки непонятные слова и состоящее из разных частей тела человека: головы, рук, ног… Они находились не на своих местах: ноги вместо рук, уши вместо глаз… Только сейчас парубок осознал, что это всего лишь его фантазии, а он сам теряет сознание… — Я этого обормота часов пятнадцать на своем горбу вниз тащил! Ишь ты, сознание потерял! Между прочим, мне уже восьмая сотня идет, спина болеть начинает, а тут его еще тащи! Говорил же вам, что нынешняя человеческая молодежь не то, что раньше, а нежная какая-то, то чертей боится, то стонов! Лет двести назад нашего брата не то, что не боялись, а даже по хребту надавать могли, тогда человек сильный был и убить мог!
— Успокойся Студень, я тебе за это на неделю в Адское Пламя пущу, отдохнешь там.
— Ой, спасибо вам, господин! Да, я за это могу еще с десяток таких же на горбу притащить!
— Нет, ты свое дело сделал, теперь надо его в чувство приводить.
Санько что-то сильно стало теребить за щеку. Он открыл глаза и увидел своего черта-проводника.
— Вставай, с тобой мастер хочет поговорить.
Санько направил свой взгляд в ту сторону, где еще недавно слышал второй голос и увидел нечто странное.
Страница 2 из 4
