Близнецы

Перед Вами был мой брат, такой же настоящий и стопроцентный человек, — со «стопроцентным» юноша преувеличивал, но сейчас он считал своим долгом успокоить Нину.

— Месяц назад Он походил на приведенье, а теперь, Боже мой, сделался Вашей копией. Поверьте, такое не бывает нормальным, такое не следует поощрять! Не навлекайте на себя немилость Всевышнего! Заклинаю, одумайтесь!

— Бог не изведан! Возможно, данное явление не противоречит, а дополняет картину Мироздания.

— Миша с жаром схватил обе руки девушки, — Родная, не бойтесь! Вот увидите, какой славный и удивительный Артём, и сами потом рассмеётесь. Сегодня мой брат был растерян. Ему не доводилось ещё ни с кем общаться, кроме меня. Впрочем, так даже лучше… — Лучше?

— Через три дня (идея принята совместно с друзьями, ставшими теперь не только свидетелями, но и заинтересованными лицами) состоится «вечер знакомства» — первый шаг к социальной адаптации Тёмы. Мне необходимо привить Ему навыки общения и провести дополнительные исследования. А сегодня Вы, можно сказать, запустили процесс… — Антон, конечно же, участвует? — перебила Нина.

— Да.

— Почему он не рассказал мне?

— Думаю, не желал пугать… Вы, итак, натерпелись от моих экспериментов, — последние слова Миша произнёс особенно ласково.

— Я тоже приду.

— Не стоит, Нина. Вы дрожите при одной мысли о Нём. Мне мучительно видеть эту перемену, эту болезненность в Вашем взгляде. Было глупейшей неосторожностью — позволить себе втянуть Вас в этот опыт, в то время, когда мой долг, моё право — беречь Вас, — Миша произносил слова торопливо, задыхаясь от нахлынувшей горечи, — Всё моё существо одержимо единственно исследованиями, которые лишают меня бдительности к окружающим, лишают восприимчивости. Блуждая по заковыристым, беспросветным пещерам мысли, я неизбежно делаюсь слепцом и затворником. Но страх Ваших чутких пальцев, словно ток, пронизает меня. Я виноват, Нина, смертельно виноват!

— Остановитесь! — Звягинцева нетерпеливо и трепетно обвила Мишу и спрятала лицо на его груди, — О, недогадливый, как ты измучил меня!

Скрыжников растерялся, порыв был неожиданным и пронзительным. В следующий момент, с трудом разбирая происходящее и подчиняясь удивительно новым и сильным чувствам, он принялся целовать задорные кудряшки, мягкие, нагретые солнцем.

Воздух, опоённый земляникой, густой и сладостный, обволакивал парк. Цветы рассыпались радужными крапинками по пустынным дорожкам, а соловьи вздыхали долгой и щемящей песней. Тишина раскинула свой шатёр, благоговейный и величественный, над влюблёнными. И только вдалеке, за невесомыми лохматыми тенями, надрывно ухала кукушка и будоражила смутной, нарастающей тревогой.

Скрыжников взялся за объёмные и подробные записи. Бережно и кропотливо он отслеживал малейшие изменения в поведении Артёма. Выяснилось, что развитие феномена возможно только за счёт постоянной, непрерывной имитации. Однако сама имитация тоже эволюционирует и становится «творческой». Михаил с восторгом отмечал всякое проявление самостоятельных суждений Артёма во время дискуссий, которые намеренно разворачивались Скрыжниковым и его друзьями. Встречи с новыми людьми действовали на близнеца, как казалось Михаилу, благотворно. Стирались остатки речевой инфантильности и всё больше вырисовывались человеческие свойства: у Тёмы появлялись наклонности и вкусы. В музыке он предпочитал энергичные, тяжёлые композиции и крепко пристрастился к леденцам. Однако самое большое удивление товарищей вызвал, когда умудрился подхватить насморк, подсмотренный у Максима.

Хотя «новоиспечённый» человек напоминал, искусно запрограммированного, робота, друзья с воодушевлением приобщали его каждый к своим интересам. А в конце августа даже устроили вылазку на свежий воздух — организовали пикник на даче Звягинцевых. Это сделалось событием. Тёма с удовольствием проникался состязаниями и любыми действиями, требующими физической сноровки. Кулачный бой с Антоном близнец встретил на ура, по-настоящему восторженно, однако споры и знакомства перестали его занимать совершенно. Во время разговоров он не пытался скрывать скуки и вяло, даже холодно, реагировал на внимание окружающих. А на обратном пути, глубоким вечером, случилось то первое неприятное событие, с которого появление брата для Скрыжникова из чистейшей радости превратилось в ужаснейшую муку.

Друзья весело вызвались проводить близнецов. Нина тоже поддалась общему настроению и отправилась в путь вместе со всеми. Она крепко прижималась к Мише и старательно избегала всякого соприкосновения с Артёмом. Девушка вздрагивала и бледнела при малейшем внимании со стороны «брата» Скрыжникова.

Компания уже приближалась к желаемому дому, когда неизвестно откуда появилась безродная собачонка, и с бешеным лаем кинулась под ноги Тёмы. Яростная малютка захлёбывалась визгом и, похоже, видела в юноше великую опасность и злейшего врага.