Когда закончится смерть?

Залетающий под его козырек пушистый снег оседал на моих ресницах и уже слегка припорошил окровавленную дубленку. Фонарь над козырьком подъезда периодически зажигался, выхватывая из темноты кружащиеся в бешеной пляске снежинки начинающейся метели. Моя левая рука зажимала дырку в груди, и при каждом вдохе я чувствовал, как воздух со свистом проходит сквозь пальцы, а при выдохе появлялась кровавая пена. Правая рука бессильно лежала возле телефона, не успев набрать заветные цифры спасения. Сил хватило только на то, чтобы достать его из кармана, а вот удержать в руке и снять с блокировки я уже не смог. Да и неважно это теперь. Наверняка кто-нибудь из жильцов, разбуженный выстрелами, уже позвонил в милицию… Чертов наркоман! А ведь он не солгал, когда пригрозил убить меня, если я не перестану встречаться с его бывшей девушкой. Только вот не думал я, что у него окажется пистолет. И откуда у обычного наркомана оказалось такое оружие? Нет бы нож какой-нибудь или дубинка, как у классических гопников. Значит, он оказался не простым наркоманом, а еще и дилером! А может быть, стащил пистолет у какого-то мелкого бандита. Молодец Люда — бросила этого подонка, когда узнала, что он колется… Тяжело дыша, я начал понемногу мерзнуть. И даже моя теплая кровь, в лужице которой я сидел, не согревала меня. И вроде на улице сегодня на удивление тепло — около восьми градусов со знаком минус. Хотя весь декабрь держались морозы под двадцать градусов. Наверное, я просто потерял слишком много крови. Ну уж нет, я не замерзну насмерть от холода. Я усмехнулся про себя — гораздо раньше умру от потери крови. Или, от боли, если еще раз закашляюсь.

Прикрыв заснеженные ресницы, я представил себе красивые глаза Людмилы. Как я сегодня любовался ими, когда был у нее в гостях. Как будто знал, что смотрю в них в последний раз… Вдруг у меня появилось странное ощущение дежавю. Словно со мной уже случалось подобное… Ужасно затекла шея. Такое чувство, что мне ее свернули и оставили так лежать. Слегка повернув голову, я почувствовал хруст позвонков, но мне стало легче. Зато я ощутил, как сильно ноет грудь. Как будто меня нещадно отходили дубинками. Да и дышать больно. Я попытался открыть глаза, но их словно заклеили. И что-то постороннее у меня в носу, как будто мне в ноздрю залез скользкий червяк. И еще противное пиканье… Вдруг я ощутил необычайно нежное прикосновение к правой щеке. Словно меня кто-то поглаживал теплой ладонью, слегка приподнимая волоски небритой щеки. Наконец я с огромным трудом приподнял веки и увидел перед собой знакомые красивые глаза. Они были слегка покрасневшими и с трудом удерживали слезы. Но, к моему удивлению, светились счастьем! Похоже, старуха смерть на этот раз оставила меня в покое… Да здравствует жизнь!