Она праздновала очередную победу. Не все ли равно, какую? Быть может, на личном фронте. Быть может, на деловом свидании.
Добавить в моё избранное
7 мин, 5 сек 12234
Из салона донесся звук, какой обычно издают динамики, когда водитель объявляет остановку. Но это был не голос водителя. Помимо воли она стала вслушиваться в слова, и волна ужаса захлестнула ее с новой силой: из раскрытых дверей доносилось заунывное отпевание покойного. Отпевание ЕЕ!
А люди на остановке по-прежнему лениво ожидали транспорт, как будто ничего вокруг не происходило. Она беспомощно оглядела чужие лица, не обращающие на нее никакого внимания, и поняла, что никто дей2ствительно ничего не видит!
— Извините! — дрожа от ужаса и едва держась на ногах, она бросидась к пожилому мужчине, читающему газету.
— Извините! Вы видите… — Что вижу? — добродушно усмехнулся мужчина.
— Обычная дорога. Машины… — Н-нет, — слегка заикаясь, жалобно проговорила она.
— Автобус… Старый черный автобус… — Автобус? Где? — мужчина удивленно осмотрелся.
— Транспорта нет уже полчаса… Разболталось наше правительство, совсем разболталось… Готов на катафалке уехать, честное слово… Она отшатнулась от него и побежала прочь от остановки.
Машина остановилась не сразу. Тормознул старый «Москвич-комби». Угрюмый шофер молча щелкнул блокиратором. Она поспешено открыла дверцу и почти прокричала свой домашний адрес.
— До квартиры, надеюсь, дойдешь сама, — хмуро прохрипел мужчина.
— А если до дома, то полтинник с тебя.
В другой раз она сказала бы что-нибудь едкое и дождалась следующей машины, но сейчас с готовностью прыгнула на сидение и судорожно захлопнула за собой дверцу. Спрятав деньги, шофер тронул «Москвич», и он, захрипев бывалым двигателем, нырнул в разноцветный поток десятков других автомобилей.
Сидя в теплой, пахнущей обшивкой и бензином кабине, она немного успокоилась. Сильно захотелось спать. И опять откуда-то из недр сознания выплыла спасительная мысль: это шутка, это всего лишь глупая шутка. Она слабо хихикнула и провела рукой по лицу.
— Ты что? Нездорова? — не отрывая глаз от дороги, поинтересовался шофер.
Это заставило ее открыть глаза, и взгляд ее случайно упал на зеркало заднего обзора. Черный автобус с прогнившим крылом, пусто поблескивая фарами, упорно догонял «Москвич» в потоке автомобилей.
— Боже! — взвизгнула она и схватила мужчину за руку.
— Он нас преследует!
Невообразимо матерясь и выравнивая взбесившуюся машину, шофер с силой оттолкнул ее от себя и повернул к ней перекошенное бешенством лицо:
— Ты что?! Угробить нас захотела?! Кто тебя преследует?!
— Автобус! Катафалк! — она визжала и билась в истерике.
— Там, сзади!
— Не вижу никакого катафалка! — раздраженно заявил он, поглядев назад.
— Перекололась ты, что ли? Вроде прилично одета и деньги есть! Скажи спасибо, что я добрый сегодня и довезу тебя до места. А то высадить бы где-нибудь… Она в отчаянии оглянулась. Автобус исчез.
Шофер, как и обещал, высадил ее прямо около дома. Рассеянно поблагодарив его, она устало проводила взглядом отъезжающий «комби», тяжело просевший на старых рессорах и надрывно ревущий мотором, а потом испуганно и поспешно оглядела улицу. Было тихо. Лишь звонко постукивали каблучки проходящей мимо девушки.
Она со вздохом приложила руку ко лбу и медленно пошла домой.
Войдя в квартиру, она дрожащими руками заперла дверь и, совершенно лишившись сил, опустилась на пол около порога. О как же ей хотелось, чтобы все случившееся с ней сегодня оказалось шуткой! Глупой, жестокой, неуместной, но шуткой, бредовой выдумкой ЖИВОГО ЧЕЛОВЕКА! И, жалко свернувшись на холодном линолеуме, в песке и уличной пыли, она горячо нашептывала: «Господи, я проиграла! Я проиграла! Сделай так, чтобы это оказалось шуткой! Умоляю тебя!». До этого она не верила в бога… Одинокий звонок в дверь, от которого веяло мертвенным холодом, заставил ее собрать последние силы и подняться. Она оперлась на стену и, с трудом добравшись до глазка, жадно прильнула к нему. Холодный серп страха с новой силой прошелся по ногам: перед ее дверью стояли знакомые черные фигуры в темных очках! Она почувствовала, как ее легкие сжимаются в комок и, чтобы не задохнуться, завизжала. Завизжала, как заяц, угодивший в проволочный силок… Нечеловеческий ужас придал ей сил. Она бросилась к телефону и схватила трубку, но вместо гудков услышала монотонное церковное пение. Она ударила по рычажку раз, другой… «Упокой, господи, душу усопшей рабы твоей»…. Она взвыла и сбросила телефон на пол.
Звонок в дверь повторился. На секунду она замерла, скованная новым приливом ужаса, но в следующий момент метнулась к окну, выходящему на улицу, и распахнула его. Легкий весенний ветерок ворвался в комнату и колыхнул занавески. С высоты десятого этажа небольшой черный автобус, припаркованный у обочины дороги, казался совсем крошечным. В дверь позвонили еще раз.
— Сволочи! — взвизгнула она и влезла на подоконник.
— Сволочи! Вы думали меня запугать!
А люди на остановке по-прежнему лениво ожидали транспорт, как будто ничего вокруг не происходило. Она беспомощно оглядела чужие лица, не обращающие на нее никакого внимания, и поняла, что никто дей2ствительно ничего не видит!
— Извините! — дрожа от ужаса и едва держась на ногах, она бросидась к пожилому мужчине, читающему газету.
— Извините! Вы видите… — Что вижу? — добродушно усмехнулся мужчина.
— Обычная дорога. Машины… — Н-нет, — слегка заикаясь, жалобно проговорила она.
— Автобус… Старый черный автобус… — Автобус? Где? — мужчина удивленно осмотрелся.
— Транспорта нет уже полчаса… Разболталось наше правительство, совсем разболталось… Готов на катафалке уехать, честное слово… Она отшатнулась от него и побежала прочь от остановки.
Машина остановилась не сразу. Тормознул старый «Москвич-комби». Угрюмый шофер молча щелкнул блокиратором. Она поспешено открыла дверцу и почти прокричала свой домашний адрес.
— До квартиры, надеюсь, дойдешь сама, — хмуро прохрипел мужчина.
— А если до дома, то полтинник с тебя.
В другой раз она сказала бы что-нибудь едкое и дождалась следующей машины, но сейчас с готовностью прыгнула на сидение и судорожно захлопнула за собой дверцу. Спрятав деньги, шофер тронул «Москвич», и он, захрипев бывалым двигателем, нырнул в разноцветный поток десятков других автомобилей.
Сидя в теплой, пахнущей обшивкой и бензином кабине, она немного успокоилась. Сильно захотелось спать. И опять откуда-то из недр сознания выплыла спасительная мысль: это шутка, это всего лишь глупая шутка. Она слабо хихикнула и провела рукой по лицу.
— Ты что? Нездорова? — не отрывая глаз от дороги, поинтересовался шофер.
Это заставило ее открыть глаза, и взгляд ее случайно упал на зеркало заднего обзора. Черный автобус с прогнившим крылом, пусто поблескивая фарами, упорно догонял «Москвич» в потоке автомобилей.
— Боже! — взвизгнула она и схватила мужчину за руку.
— Он нас преследует!
Невообразимо матерясь и выравнивая взбесившуюся машину, шофер с силой оттолкнул ее от себя и повернул к ней перекошенное бешенством лицо:
— Ты что?! Угробить нас захотела?! Кто тебя преследует?!
— Автобус! Катафалк! — она визжала и билась в истерике.
— Там, сзади!
— Не вижу никакого катафалка! — раздраженно заявил он, поглядев назад.
— Перекололась ты, что ли? Вроде прилично одета и деньги есть! Скажи спасибо, что я добрый сегодня и довезу тебя до места. А то высадить бы где-нибудь… Она в отчаянии оглянулась. Автобус исчез.
Шофер, как и обещал, высадил ее прямо около дома. Рассеянно поблагодарив его, она устало проводила взглядом отъезжающий «комби», тяжело просевший на старых рессорах и надрывно ревущий мотором, а потом испуганно и поспешно оглядела улицу. Было тихо. Лишь звонко постукивали каблучки проходящей мимо девушки.
Она со вздохом приложила руку ко лбу и медленно пошла домой.
Войдя в квартиру, она дрожащими руками заперла дверь и, совершенно лишившись сил, опустилась на пол около порога. О как же ей хотелось, чтобы все случившееся с ней сегодня оказалось шуткой! Глупой, жестокой, неуместной, но шуткой, бредовой выдумкой ЖИВОГО ЧЕЛОВЕКА! И, жалко свернувшись на холодном линолеуме, в песке и уличной пыли, она горячо нашептывала: «Господи, я проиграла! Я проиграла! Сделай так, чтобы это оказалось шуткой! Умоляю тебя!». До этого она не верила в бога… Одинокий звонок в дверь, от которого веяло мертвенным холодом, заставил ее собрать последние силы и подняться. Она оперлась на стену и, с трудом добравшись до глазка, жадно прильнула к нему. Холодный серп страха с новой силой прошелся по ногам: перед ее дверью стояли знакомые черные фигуры в темных очках! Она почувствовала, как ее легкие сжимаются в комок и, чтобы не задохнуться, завизжала. Завизжала, как заяц, угодивший в проволочный силок… Нечеловеческий ужас придал ей сил. Она бросилась к телефону и схватила трубку, но вместо гудков услышала монотонное церковное пение. Она ударила по рычажку раз, другой… «Упокой, господи, душу усопшей рабы твоей»…. Она взвыла и сбросила телефон на пол.
Звонок в дверь повторился. На секунду она замерла, скованная новым приливом ужаса, но в следующий момент метнулась к окну, выходящему на улицу, и распахнула его. Легкий весенний ветерок ворвался в комнату и колыхнул занавески. С высоты десятого этажа небольшой черный автобус, припаркованный у обочины дороги, казался совсем крошечным. В дверь позвонили еще раз.
— Сволочи! — взвизгнула она и влезла на подоконник.
— Сволочи! Вы думали меня запугать!
Страница 2 из 3
