Старуха

Уже третий раз за неделю она попалась мне на глаза, однако цель её действий оставались для меня неразрешимой загадкой. То она начинала расхаживать по двору, собирая предметы, которые я бы посчитала мусором, то заходила в подъезд соседнего дома и появлялась через какое-то время, и всегда в её руках что-то было, и неизменно отправлялось оно в мусорный бак.

Из моего окна лица её было не разглядеть, потому что нависал над ним большой чёрный платок. Толстая тужурка показалась мне скорее тёмно-синей, чем чёрной, широкая длинная чёрная юбка доходила до пят, так что валенки можно было увидеть, только когда она шагала.

Как завороженная, я наблюдала за бабкой, а та вдруг остановилась, подняла голову и начала озираться по сторонам, словно ища кого-то. «Заметит», — подумала я, но нырнуть в глубину комнаты не успела.

Тот самый момент, когда я оказалась пойманной, словно мышь в мышеловку, почему-то выпал из моей памяти. Помню только, как она бубнит и размахивает палкой, указывая на меня. Холодок бежит по позвоночнику, двинуться сил нет, будто парализовало. А глаза у неё… Не могу объяснить. Кроме глаз для меня не осталось ничего, двор, соседний дом будто в туман погрузились… Поругалась она на меня, да и ушла, а я стояла, как неживая. Что-то изменилось во мне. Живот резануло, да так, что перехватило дыхание. Ах, да, таблетки забыла принять! Сейчас… Куда я их вчера… Чёрт… Звонок в дверь… Кого ещё принесло?

— Впустишь, или на пороге держать будешь? — та самая старуха нагло припёрлась в мой дом.

— Да как вы смеете! — начала я, но она оттолкнула меня и ворвалась внутрь.

Глаза у неё были самого обычного цвета — серого. Должна я была, наверное, немедленно её прогнать, но не сумела.

Показалось, что потеплело на душе. И живот отпустило, хотя уж давно сам не проходил. Пока Мише не говорила, что лекарство почти не помогает, так, немножко легчает только. Он же снова на процедуры потащит, скажет, а ты что думала, язву постоянно лечить надо. Ох, надоело. Устала что-то. Устала чувствовать усталость… Может, эта бабка — маньячка, возьмет и пробьет мою черепушку своей толстенной клюкой?

— Милая, не дождёшься, — проскрипела она.

Неужели мысли читает?

— Дай ручку, — попросила она и вцепилась в пальцы. Силушки-то у неё сколько… И понеслось… Последний год обрушился на меня без разрешения. Больница, больница, ещё раз больница… Вот меня запихивают в томограф, Миша чересчур весел, не волнуйся, говорит, всё в порядке… А я и не волнуюсь. Почему я должна волноваться? Если б чего такое плохое нашли, сказали бы… «Сейчас», — говорили соседи по палате, — ни от кого ничего не скрывают. Врага надо знать, иначе победу не одержать«. Вот и я сразу врачам сказала, если что — правда, только правда и ничего, кроме правды… — Отдай мне её, — говорит бабка, а меня трясёт всю.»

— Кк — кого? — спрашиваю.

— Смерть твою отдай, — её низкий голос разрезает насквозь, и боль появляется вновь… — Не верю, — кричу, — не мог Мишка меня обмануть!

— Обманул, окаянный. Давай, думай быстрее, не одна ты у меня.

Заколотилось, как бешеное, сердце. Скажите, разве можно отдать смерть? Сначала её надо взять где-то.

— Бабка, уйди, — ору из последних сил.

— Уйду. Либо с душой твоей, либо со смертью.

Ещё лучше. Теперь и душу отнимает.

— Дура. Через месяц будешь глаза от боли выцарапывать, никакое чудо-средство не поможет.

— Зачем глаза? Лучше вены — и в ванну… — Так ты и поступишь. Думаешь, зачем я здесь? — она немного ослабила хватку.

Я вырвалась и побежала. Старуха следовала за мной. Бум. Бум, — стучала клюка.

— Оставь меня в покое! Прочь! Пошла вон! — вопила я.

Кладовка показалась мне спасением, я впихнулась туда, холодные пальцы защёлкнули шпингалеты.

Руки метались, — искали, за что уцепиться, и наткнулись на что-то мягкое и пушистое.

Свет еле прорывался сквозь узкую щель, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть и вспомнить. Этого медведя я украла у своей лучшей подружки. Большой белый мишка, моя первая детская мечта… Улучила момент и спрятала его под деревянный ящик, у нас во дворе их много валялось. А Ленке тогда здорово попало… — Отдай его мне, — пробормотала бабка.

И так легко мне сделалось, гора с плеч упала. Действительно, если ей очень нужно, пусть берёт, может, отстанет.

Я открыла дверцу и, не глядя, протянула медведя бабке. Хлопнула входная дверь, и, не понимая ещё ничего, я помчалась к окну. Бабка показалась из-за дома, но игрушки у неё уже не было. В руке она держала маленький грязно-белый кулёк, его она опустила в мусорный бак и ушла.

Я повертела в пальцах таблетку и засунула её обратно в баночку.