В шаге от рая (мистико-эротический хоррор)

Миленхирим перевел свой взор на парковую, идущую сюда алею осенние деревья. С которых, падала все время сбиваемая легким, но сильным ветерком пожелтевшая листва.

Он, сейчас думал о своей поставленной самому себе задаче.

Миленхирим почувствовал это ментально-астральное энергополе на подходе к дому. Оно было сильным и выходило за рамки дозволенного.

Но, никто не ощущал это кроме него. Никто.

Миленхирим вошел снова уже знакомый ему подъезд и поднялся на пассажирском лифте к квартире Алины Воронцовой.

Он не знал дома Алина или нет, именно сейчас.

Миленхирим, решил действовать по-обычному, как делают люди, и позвонил в дверь квартиры и услышал за дверью чьи-то шаги.

Дверь открылась и на пороге стояла в возрасте лет сорока довольно на вид молодая еще женщина.

Миленхирим спросил Алину, но она удивленно на его вопрос, спросила, кто он такой.

Миленхирим понял, что это была ее мама. И, похоже, она Вадика еще не знала.

Не мудрено, ведь он сам был очевидцем как они расстались с Алиной после того вечера в подъезде дома и мама и папа Алины Вадика не видели.

Но ему было необходимо войти в квартиру, что была до краев уже наполненная потусторонней инфернальной энергией, что сквозила из каждого угла квартиры из подпола, вылетая через Миленхирима наружу на лестничную площадку между квартирами.

Надо сразу отметить, что Миленхирим не мог это сделать, так как мог, например, Умбриэль. Становиться невидимым. Проходить сквозь двери и стены и создавать и рассеивать молекулярно свое любое тело. Он был лишен этой волшебной благодати, как еще многого как Небесный в прошлом ангел. Все это в знак наказания за свои перед Небесным Создателем Отцом провинности и был вынужден селиться в человеческих телах уже несколько сотен лет.

Он мог совсем немногое. Но, лишен своих крыльев. И не мог летать. Но, так соскучился по этому.

Он должен получить прощение своего Отца. Но, для этого, он в знак своего прощения и искупления вернуть своего заблудшего и провинившегося родного брата близнеца на Небо. Это было единственное примирительное поставленное самим Богом решение. И другого, было не дано. Умбриэль ему сказал четко и точно.

Миленхирим понял, что входа не будет. Ему не объяснить без самой Алины, кто он. Хоть и в теле ее знакомого друга Вадика Захарова. Но, Алины самой, как было очевидно, дома в данный момент не было. И это осложняло задачу.

И Миленхирим сделал то, что у него нельзя было отнять даже самим Господом Богом. То, что он всегда при необходимости умел ловко делать. Как в случае с Вадиком.

Он применил гипноз, усыпив, маму Алины. Развернув ее от самого порога двери, следом за ней вошел в квартиру. Прямо за ее спиной, попутно свернув в Алинину комнату. Легко и практически на цыпочках. Отца в это время, похоже, тоже не было дома. Видимо он был либо на работе, либо еще где. Он прошел в спальню Алины и остался там.

***

— О, мой, ненаглядный, Элоим – пропела, восторженно и ласково на ложе любви Изигирь, лежа на его мужской Инкуба широкой с торчащими сосками груди, целуя ее.

— Хватит, Изигирь, остановись – простонал сквозь сладостный свой полусон лениво прогоняя крепкую дремоту демон Инкуб Элоим — Ты, моя ненасытная до секса, убийств и крови, любовница.

— Элоим, я снова хочу от тебя детей. Я хочу их от тебя, мой любимый падший Божий Ангел – пролепетала, шипя змеей, забыв, простив ему все. В очередной раз, и опять ему беззаветно в любви преданная демоница Суккуб Изигирь.

Она слизывала с него его холодную черную кровь своим змеиным раздвоенным языком.

— Чтобы, ты опять сожрала их всех, Изигирь — произнес Элоим – Ты не женщина, Изигирь. Ты, не мать. Ты, чудовище.

— Не правда, Элоим – она, громко и осуждающей произнесла ему. И заползла ему всей своей с торчащими черными сосками трепыхающейся женской груди на мужскую грудь.

Изигирь уставилась, не моргая, своими черными, горящими адским красным огнем демона глазами ему в его голубые сверкающие огнем небесного ангела глаза.

– Элоим. Я осознала свои все ошибки молодости. Пора завести свою семью. И твоя любовница Изигирь, сейчас готова стать матерью наших денетй. – она, шипя змеей, снова ласково пролепетала ему и заелозила своей женкой грудью по его груди, то вправо, то влево.

Изигирь обняла его, звеня золотом многочисленных браслетов на своих женских в змеиной чешуе тонких когтистых руках, за шею.

— Я, опять готова к любви, мой Элоим – произнесла, она Элоиму – Моя адская бездонная промежность жаждет твоего Элоим торчащего огромного детородного члена.

Она, шевеля извивающимся своим длинным змеиным хвостом, распахнула свои снова перепончатые крылья.

— Детей, Изигирь — он произнес ей, глядя в ее демонические под тонкими черными изогнутыми дугой бровями глаза – Скольких, ты съела, пока я вот так дремал на своем ложе любви.