Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
246 мин, 21 сек 1076
— Ты должна, это сделать со мной! — вмешался внезапно скрежеща своими зубами в их разговор сам умирающий Элоим — Послушай моего брата, Алина. Я буду долго так умирать на твоих руках, любовь моя. Изигирь, даже мертвая мучает меня за мою к ней измену. Сделай, любимая мля Алина. Сделай, ради нашей любви. Ради себя и меня.
Его тело разрывало на части. Уже и сам Александр вмешался в его телесную мучительную неостановимую жуткую и адскую агонию.
Этот чудовищный смертоносный яд Изигири изводил Элоима. Человека, он бы, моментально убил бы, но вот Ангела Неба.
Александр Трофимов, тоже сейчас помогал Алине Воронцовой удерживать в бешенных судорожных конвульсиях Элоима. Его тело, буквально выворачивалось наизнанку от змеиных ядовитых укусов. Внутри раненного пораженного змеиным ядом тела, боролось добро со злом и не находило выхода и успокоения. Ментально-астральная в виде голубоватого яркого в его теле свечения энергия Ангела воевала с демоническим свечением красного оттенка, не давала умереть сыну Божьему.
— Ты, должна убить меня, любимая — он сквозь муки говорил ей — Прости за все, что я натворил ради тебя. Это все моя неудержимая неуправляемая любовь всему стала бедой. И моим падением перед лицом моего праведного Отца.
— Я! Я, не могу! — плакала над ним Алина –Я, не убийца! Не убийца!
И тогда, Миленхирим на глазах у Александра схватил ее за плечи и тряхнул перед собой — Дурра! Ты, что не видишь, он будет мучиться вечно! Из-за тебя дурра! Из-за тебя!
Александр Трофимов, было, хотел вступиться за измученную страхами, отчаянием и любовью молодую девчонку, но Миленхирим сказал ему грозно и резко в приказном тоне — Стоять!
И он, остановился как вкопанный, взрослый сорокалетний мужчина, не смея дернуться даже на этого двадцатилетнего совсем сопляка мальчишку.
Миленхирим развернул Алину за плечи перед собой лицом к Элоиму и прокричал той — Смотри! Это по твоей вине страдает мой брат! Ты, виновата, сука земная в его страданиях и должна выправить ошибку! И спасти его от мучений! Быстро, взяла в руки этот кухонный нож!
И он, схватив в свои ангела руки нож секач, всучил его ей орудие казни и убийства в руки.
Сейчас стало жутко и страшно всем. И самой Алине Воронцовой, и даже самому Александру Трофимову. И каким бы, он не был смельчаком по жизни, у него затряслись поджилки. Так как, он увидел светящиеся синим ярким огнем злые испепеляющие одним только взором, глаза Миленхирима. Из которых шел карающий ангельский божественный свет. Он, проникал внутрь его мужского сорокалетнего физически сильного раскачанного спортивного тела, словно, прожигал его насквозь, вызывая неподдельный страх и ужас.
Алина, повинуясь, покорно Миленхириму и его силе ангела, взяла острый, точно бритва в свежей заточке большой тяжелый нож в свои трясущиеся от дрожжи девичьи руки. И, склонилась к Элоиму.
— Прости, моя любовь меня — пролепетала она ему — У нас нет другого выхода, как только этот.
— Я знаю, моя ненаглядная, Алина – сказал, тихо, еле слышно он, через свою непереносимую адскую боль, буквально с последней силой выдавливая свои слова из себя. И посмотрел на нее измученным влюбленным взглядом в ее девичьи заплаканные цвета неба глаза.
Элоим последний раз вспомнил их близкую любовь. Нагое тело своей красавицы любовницы Алины. Ее шикарные овалы бедер ног. Ее, Алины ласковые нежные руки, что ласкали его мужское лесного некогда демона лесного Эльфа прямоносое и угловатое белого цвета лицо. Его, Элоима русые длинные вьющиеся волосы, путаясь своими утонченными молодыми утонченными пальчиками в его кудрях. Ее полненькую с торчащими навостренными в сексуальном возбужденными сосками трепетно дышащую тяжко и любовно грудь. Само дыхание ему в его лицо. Жаркое и любовное.
Элоим, даже смог красиво улыбнуться через саму мучительную нестерпимую судорожную боль, что ломала и терзала Небесного Ангела тело, когда вспомнил их близкое знакомство и их первую любовную ночь. Эти громкие стоны под полуразрушенным потолком каменного лесного храма, что раздавались далеко и слышал сам черный корявый призрачный живой в белом стелющемся у его корней и подножия лес.
— Я готов, любимая моя Алина — он прошептал ей через рвущую его тело Ангела боль.
Алина подняла высоко вверх своей правой дрожащей девичьей рукой мокрый еще от крови обезглавленной Изигири, острый разделочный секач нож. Над своей черноволосой девичьей головой. Под жестким и безжалостным надзором ангела Миленхирима. Перед изумленными широко открытыми и не моргающими сейчас глазами Александра Трофимова.
– Господи, прости меня, как я прощаю его! Отпусти ему все его грехи как я отпускаю его от себя! Освободи его! – Алина Воронцова, точно молитву громко произнесла, глядя в измученные утомленные адским не прекращающимися страданиями глаза своего любимого. Придавая себе храбрости в этот самый ужасный для нее момент.
Его тело разрывало на части. Уже и сам Александр вмешался в его телесную мучительную неостановимую жуткую и адскую агонию.
Этот чудовищный смертоносный яд Изигири изводил Элоима. Человека, он бы, моментально убил бы, но вот Ангела Неба.
Александр Трофимов, тоже сейчас помогал Алине Воронцовой удерживать в бешенных судорожных конвульсиях Элоима. Его тело, буквально выворачивалось наизнанку от змеиных ядовитых укусов. Внутри раненного пораженного змеиным ядом тела, боролось добро со злом и не находило выхода и успокоения. Ментально-астральная в виде голубоватого яркого в его теле свечения энергия Ангела воевала с демоническим свечением красного оттенка, не давала умереть сыну Божьему.
— Ты, должна убить меня, любимая — он сквозь муки говорил ей — Прости за все, что я натворил ради тебя. Это все моя неудержимая неуправляемая любовь всему стала бедой. И моим падением перед лицом моего праведного Отца.
— Я! Я, не могу! — плакала над ним Алина –Я, не убийца! Не убийца!
И тогда, Миленхирим на глазах у Александра схватил ее за плечи и тряхнул перед собой — Дурра! Ты, что не видишь, он будет мучиться вечно! Из-за тебя дурра! Из-за тебя!
Александр Трофимов, было, хотел вступиться за измученную страхами, отчаянием и любовью молодую девчонку, но Миленхирим сказал ему грозно и резко в приказном тоне — Стоять!
И он, остановился как вкопанный, взрослый сорокалетний мужчина, не смея дернуться даже на этого двадцатилетнего совсем сопляка мальчишку.
Миленхирим развернул Алину за плечи перед собой лицом к Элоиму и прокричал той — Смотри! Это по твоей вине страдает мой брат! Ты, виновата, сука земная в его страданиях и должна выправить ошибку! И спасти его от мучений! Быстро, взяла в руки этот кухонный нож!
И он, схватив в свои ангела руки нож секач, всучил его ей орудие казни и убийства в руки.
Сейчас стало жутко и страшно всем. И самой Алине Воронцовой, и даже самому Александру Трофимову. И каким бы, он не был смельчаком по жизни, у него затряслись поджилки. Так как, он увидел светящиеся синим ярким огнем злые испепеляющие одним только взором, глаза Миленхирима. Из которых шел карающий ангельский божественный свет. Он, проникал внутрь его мужского сорокалетнего физически сильного раскачанного спортивного тела, словно, прожигал его насквозь, вызывая неподдельный страх и ужас.
Алина, повинуясь, покорно Миленхириму и его силе ангела, взяла острый, точно бритва в свежей заточке большой тяжелый нож в свои трясущиеся от дрожжи девичьи руки. И, склонилась к Элоиму.
— Прости, моя любовь меня — пролепетала она ему — У нас нет другого выхода, как только этот.
— Я знаю, моя ненаглядная, Алина – сказал, тихо, еле слышно он, через свою непереносимую адскую боль, буквально с последней силой выдавливая свои слова из себя. И посмотрел на нее измученным влюбленным взглядом в ее девичьи заплаканные цвета неба глаза.
Элоим последний раз вспомнил их близкую любовь. Нагое тело своей красавицы любовницы Алины. Ее шикарные овалы бедер ног. Ее, Алины ласковые нежные руки, что ласкали его мужское лесного некогда демона лесного Эльфа прямоносое и угловатое белого цвета лицо. Его, Элоима русые длинные вьющиеся волосы, путаясь своими утонченными молодыми утонченными пальчиками в его кудрях. Ее полненькую с торчащими навостренными в сексуальном возбужденными сосками трепетно дышащую тяжко и любовно грудь. Само дыхание ему в его лицо. Жаркое и любовное.
Элоим, даже смог красиво улыбнуться через саму мучительную нестерпимую судорожную боль, что ломала и терзала Небесного Ангела тело, когда вспомнил их близкое знакомство и их первую любовную ночь. Эти громкие стоны под полуразрушенным потолком каменного лесного храма, что раздавались далеко и слышал сам черный корявый призрачный живой в белом стелющемся у его корней и подножия лес.
— Я готов, любимая моя Алина — он прошептал ей через рвущую его тело Ангела боль.
Алина подняла высоко вверх своей правой дрожащей девичьей рукой мокрый еще от крови обезглавленной Изигири, острый разделочный секач нож. Над своей черноволосой девичьей головой. Под жестким и безжалостным надзором ангела Миленхирима. Перед изумленными широко открытыми и не моргающими сейчас глазами Александра Трофимова.
– Господи, прости меня, как я прощаю его! Отпусти ему все его грехи как я отпускаю его от себя! Освободи его! – Алина Воронцова, точно молитву громко произнесла, глядя в измученные утомленные адским не прекращающимися страданиями глаза своего любимого. Придавая себе храбрости в этот самый ужасный для нее момент.
Страница 64 из 68
