Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
210 мин, 32 сек 1366
Там она практически забыла, кто она. Но вот вспомнила. И Пинхед был прав. Джудит действительно была шлюха. И при той своей никчемной жизни. И в Аду Левиафана. Но у нее был шанс стать лучше, чем она была, если она вырвется из этого Ада.
— Мы обе шлюхи — ей произнесла однажды ее подружка еврейка Гамаль Шаадим – Это наша женская доля. Но, у нас есть путь все исправить.
И Джудит только сейчас поняла, о чем это она.
Джудит не хотела обратно туда, откуда ее отпустили. И она сейчас готова была на все, лишь бы не возвращаться в мир этого мучительного ужаса, что ей довелось на себе пережить и глазами Сенобита увидеть.
Многие Сенобиты хотели своего освобождения. Но, вырваться из мира Левиафана практически невозможно. Были даже обычные смертные, кто сумел перейти за границы Ада или саму грань. Вернуться обратно. Как им это удавалось неизвестно даже ей в прошлом демону боли и страданий Сенобиту.
И, вот сейчас, будет нечто такое же. Там, куда они все сейчас ехали. В западную, окраинную часть мегаполиса. В один из лучших отелей Нью-Йорка, New York Marriott Downtown.
— Там, все готово – произнесла ей негромко, сидящая, напротив, в летящем по городскому шоссе FDR DRIVE линкольне, подруга еврейка Гамаль Шаадим – Все, как я сама уже там устроила.
— Но, когда, ты все это успела, Гамаль? – произнесла она своей лучшей подруге.
— У меня масса скрытых талантов, подружка – та ей произнесла – О, которых ты, Джудит совсем не знаешь.
В это время легковой большой длинный и белоснежный автомобиль свернул в глубокий подземный автодорожный туннель и, пролетев его, вылетел на другую уже дорогу 9а WEST SIDE HWY. Пролетая квартал, за кварталом, приближаясь к гостинице New York Marriott Downtown.
Оливер Макафферти спал, уткнувшись своим черномазым мулата лицом в полненькую трепыхающуюся в жарком женском дыхании девичью грудь. Он был таким пьяным, что не перенес долгой дороги и его укачало. Увлекшись лапаньем своей молодой красавицы и грудей лобзаниями, он все же отрубился как убитый.
Его дружки и телохранители Доминик Тайлер и Фредди Марс, тоже уснули и в полном отрубоне, храпя на весь большой комфортабельный салон лимузина Lincoln Town car 1992 года.
Джудит предложила сделать все именно сейчас.
— Гамаль – она произнесла подруге танцовщице танца живота – Возьмем их пистолеты. Убьем их прямо здесь, пока едем и все.
— Нельзя, глупая, ты, не разумная еще девчонка – произнесла ей Гамаль Шаадим – То, что мы сейчас делаем это специальный жертвенный ритуал. Все уже там в том отеле подготовлено для этого. И номер, и все остальное. Все идет по намеченному плану и ничего менять уже нельзя. Там нас ждут. Те, что с той стороны. И мы должны сделать все идеально и точно. Еще до наступления рассвета. Так сказал сам Пинхед. Все должно быть мучительным смертельным непереносимым страданьем и сладостной блаженной болью.
По карим глазам Джудит Флоэрти Гамаль Шаадим увидела ее не скрываемую сейчас жалость к своей жертве. Все же, Джудит этот Оливер нравился, не взирая ни на что. И она должна была его убить. Но, совсем не таким простым образом, а именно как было придумано и решено за нее. И, чтобы не быстро и не сразу. Все должно было состояться не совсем так как бы Джудит самой хотелось.
— Он, просто поганый извращенец – произнесла Гамаль Шаадим. Вся его жизнь построена на том, чтобы удовлетворить свои плотские развращенные и греховные потребности. Теперь, его участь удовлетворять потребности других. Пинхеда и Левиафана. Они оба желают такого.
— Этого жаждет шкатулка страданий и боли – ей произнесла Джудит Флоэрти – Но не я. Я не смогу совершить такое. Это мерзко и подло. Кем бы он не был, но так нельзя дико, бездалостно и кровожадно.
— Он, подлец и мерзавец и заслуживает такого. По-другому нельзя, и не получиться, моя Джуди – вновь ей произнесла ее подельница в будущем кровавом жутком преступлении еврейка Гамаль Шаадим – Сколько я тебе буду говорить об этом, Джуди. И как бы тебе его не было жалко. Не стоит жалеть его и жалеть, вообще, ни о чем. Ты, должна сделать, именно так, как уже решено. И, вообще думать о своем спасении и освобождении, а не об этом преступнике и его дружках.
— Я ему все же сильно нравлюсь – произнесла Джудит Флоэрти.
— Ты многим нравишься — ей произнесла Гамаль Шаадим — Ты свела в нашем том стрипресторане всех мужиков. Что думаешь, тот же наш директор Клайв Мак-Харми или охранники ресторана не захотели бы тебя? Дай только возможность. У них их стволы вон как торчали, когда ты танцевала там свой танец живота, Джуди. Особенно этот Кирк Стамп. Ты бы видела его глаза. И какой кайф он от этого ловил. Ему так и хотелось залезть тебе промеж ног своим мужским здоровенным причиндалом.
Длинный белоснежный лимузин остановился возле высотного высоченного здания этажей в тридцать
— Где-то там на самом тридцатом этаже наш гостиничный шикарный номер — Гамаль ей сказала – Под самой полустеклянной крышей.
— Мы обе шлюхи — ей произнесла однажды ее подружка еврейка Гамаль Шаадим – Это наша женская доля. Но, у нас есть путь все исправить.
И Джудит только сейчас поняла, о чем это она.
Джудит не хотела обратно туда, откуда ее отпустили. И она сейчас готова была на все, лишь бы не возвращаться в мир этого мучительного ужаса, что ей довелось на себе пережить и глазами Сенобита увидеть.
Многие Сенобиты хотели своего освобождения. Но, вырваться из мира Левиафана практически невозможно. Были даже обычные смертные, кто сумел перейти за границы Ада или саму грань. Вернуться обратно. Как им это удавалось неизвестно даже ей в прошлом демону боли и страданий Сенобиту.
И, вот сейчас, будет нечто такое же. Там, куда они все сейчас ехали. В западную, окраинную часть мегаполиса. В один из лучших отелей Нью-Йорка, New York Marriott Downtown.
— Там, все готово – произнесла ей негромко, сидящая, напротив, в летящем по городскому шоссе FDR DRIVE линкольне, подруга еврейка Гамаль Шаадим – Все, как я сама уже там устроила.
— Но, когда, ты все это успела, Гамаль? – произнесла она своей лучшей подруге.
— У меня масса скрытых талантов, подружка – та ей произнесла – О, которых ты, Джудит совсем не знаешь.
В это время легковой большой длинный и белоснежный автомобиль свернул в глубокий подземный автодорожный туннель и, пролетев его, вылетел на другую уже дорогу 9а WEST SIDE HWY. Пролетая квартал, за кварталом, приближаясь к гостинице New York Marriott Downtown.
Оливер Макафферти спал, уткнувшись своим черномазым мулата лицом в полненькую трепыхающуюся в жарком женском дыхании девичью грудь. Он был таким пьяным, что не перенес долгой дороги и его укачало. Увлекшись лапаньем своей молодой красавицы и грудей лобзаниями, он все же отрубился как убитый.
Его дружки и телохранители Доминик Тайлер и Фредди Марс, тоже уснули и в полном отрубоне, храпя на весь большой комфортабельный салон лимузина Lincoln Town car 1992 года.
Джудит предложила сделать все именно сейчас.
— Гамаль – она произнесла подруге танцовщице танца живота – Возьмем их пистолеты. Убьем их прямо здесь, пока едем и все.
— Нельзя, глупая, ты, не разумная еще девчонка – произнесла ей Гамаль Шаадим – То, что мы сейчас делаем это специальный жертвенный ритуал. Все уже там в том отеле подготовлено для этого. И номер, и все остальное. Все идет по намеченному плану и ничего менять уже нельзя. Там нас ждут. Те, что с той стороны. И мы должны сделать все идеально и точно. Еще до наступления рассвета. Так сказал сам Пинхед. Все должно быть мучительным смертельным непереносимым страданьем и сладостной блаженной болью.
По карим глазам Джудит Флоэрти Гамаль Шаадим увидела ее не скрываемую сейчас жалость к своей жертве. Все же, Джудит этот Оливер нравился, не взирая ни на что. И она должна была его убить. Но, совсем не таким простым образом, а именно как было придумано и решено за нее. И, чтобы не быстро и не сразу. Все должно было состояться не совсем так как бы Джудит самой хотелось.
— Он, просто поганый извращенец – произнесла Гамаль Шаадим. Вся его жизнь построена на том, чтобы удовлетворить свои плотские развращенные и греховные потребности. Теперь, его участь удовлетворять потребности других. Пинхеда и Левиафана. Они оба желают такого.
— Этого жаждет шкатулка страданий и боли – ей произнесла Джудит Флоэрти – Но не я. Я не смогу совершить такое. Это мерзко и подло. Кем бы он не был, но так нельзя дико, бездалостно и кровожадно.
— Он, подлец и мерзавец и заслуживает такого. По-другому нельзя, и не получиться, моя Джуди – вновь ей произнесла ее подельница в будущем кровавом жутком преступлении еврейка Гамаль Шаадим – Сколько я тебе буду говорить об этом, Джуди. И как бы тебе его не было жалко. Не стоит жалеть его и жалеть, вообще, ни о чем. Ты, должна сделать, именно так, как уже решено. И, вообще думать о своем спасении и освобождении, а не об этом преступнике и его дружках.
— Я ему все же сильно нравлюсь – произнесла Джудит Флоэрти.
— Ты многим нравишься — ей произнесла Гамаль Шаадим — Ты свела в нашем том стрипресторане всех мужиков. Что думаешь, тот же наш директор Клайв Мак-Харми или охранники ресторана не захотели бы тебя? Дай только возможность. У них их стволы вон как торчали, когда ты танцевала там свой танец живота, Джуди. Особенно этот Кирк Стамп. Ты бы видела его глаза. И какой кайф он от этого ловил. Ему так и хотелось залезть тебе промеж ног своим мужским здоровенным причиндалом.
Длинный белоснежный лимузин остановился возле высотного высоченного здания этажей в тридцать
— Где-то там на самом тридцатом этаже наш гостиничный шикарный номер — Гамаль ей сказала – Под самой полустеклянной крышей.
Страница 43 из 59
