Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
210 мин, 32 сек 1382
Тот, кто погиб этой ночью, был ей даже не известен.
Но, не было ни тела, ни головы. Да и вообще была ли казнь и обезглавливание приговоренного к самой здесь смерти?
На постели кроме огромного количества пролитой крови не было ничего.
Она посмотрела на настенные над постелью часы.
На них было время 09:54.
Это время было существенно отличимо от того времени, что было на момент убийства, жестокой и извращенной безумной казни Оливера Макафферти.
Судя по всему, несколько часов, просто пролетели в одну секунду, пока эта шкатулка КОНФИГУРАЦИЯ ПЛАЧА меняла свои всевозможные геометрические формы. И неизвестно, кто был с Джудит в этой спальне относительно этого времени. То ли Оливер Макафферти, то ли еще кто-то, кого подсунул ей этот мастер пыток и издевательств булавочноголовый Пинхед.
Она была поражена тем, что эта адская шкатулка была не в ее дамской сумочке, а стояла именно на прикроватной тумбочке.
Джудит кинулась к сотовому телефону и набрала трясущимися опять и снова от охватившего ее нового ужаса своими девичьими руками номер.
— Да, алле — раздался голос иранца таксиста Карима Моафи, и у Джудит Флоэрти немного отлегло от девичьего сердца и души.
— Не он! Не этот безвинный парнишка! Слава богу! – произнесла Джудит, обрадовавшись. И швырнула, обливаясь своими слезами в сторону на стоящий тут диван свой телефон.
Она, забегала по спальне, и стала подбирать мужскую одежду. Все было незнакомым ей совершенно. Но, кто-то был этой ночью с ней здесь в ее квартире.
Но, кто это был на самом деле, кого она убила этой ночью. И она ли, это совершила своими руками? Джудит Флоэрти теперь не знала.
— «Я сумасшедшая! Я убийца и шлюха! Грешница! — звучало в ее женской голове — Сенобиты! Они придут за мной! Левиафан и Пинхед! Ты обманул меня! Ты подставил меня, адский прислужник и ублюдок! Я даже не знаю, кого убила этой ночью! Ты мерзавец!».
Она собрала в свои руки все, что смогла и снова, услышала в своей сумасшедшей черноволосой девичьей танцовщицы живота голове — «Иудифь и Олоферн. Ночь кровавой любви».
Вдруг неожиданно и громко, даже напугав ее, раздался во входной двери в ее квартиру с номером 969 громкий и звонкий звонок.
— Гамаль! – она, радостно вскрикнула, вся обливаясь слезами и в ужасе содеянного, не зная проклинать себя или даже радоваться. Джудит Флоэрти кинулась к входной двери, и с дурру отворила ее.
Там стояла на пороге ее квартиры городская полиция и все с ее этажа поднятые ночными громкими воплями и криками соседи.
Эпилог. Анафема
Как ни странно, но она даже не жалела о содеянном. Да и о чем, можно было жалеть, когда становишься совершенно бездушным и равнодушным ко всему. И с тобой твориться что-то. Что ты теперь и сама не знаешь.
Левиафан не отпустил ее. Как условились в кровавом жертвенном договоре. Он сделал только хуже. Он заточил ее между самими мирами. Миром призраков и миром реальности.
Джудит Флоэрти перестала существовать как живой вообще человек. Обреченная не стареть и жить теперь вечно, она постепенно внутренне умирала. Ее предали проклятью и анафеме. Сделали отверженной от мира самой жизни и мира смерти. Жить среди живых и смертных, и быть среди всех изгоем. Не способным жить, как живой человек и просто умереть.
От нее осталась лишь человеческая внешняя живая оболочка. А внутри ни осталось ничего. Она потеряла безвозвратно свою душу. Поначалу не заметив этого. Превращаясь постепенно в человекоподобное нечто. Но вернуть обратно было ничего нельзя. Левиафан забрал то, что считал по праву своим. И то, что теперь принадлежало ему. И отправилось на вечные страдания и муки в мире демонов Сенобитов.
Она осталась навсегда в положении междумирья, в котором оказалась, сидя вновь и безвылазно за решеткой в Калифорнийской тюрьме «СИДАРС СИНАЙ», где содержали психов и свихнувшихся на всю голову женщин убийц, закрытая от всего, вообще внешнего мира.
Джудит Флоэрти была особым пациентом этой клиники, вернувшись обратно из иллюзорного адского кошмарного мира Сенобитов и демонов в родную свою обитель опять под надзор медсестер и врачей. Ее снова упрятали в ту калифорнийскую психлечебницу как подопытного кролика.
Сам Левиафан отказался от нее, как от прокаженной и нечистой даже в пределах его самых садистических понятиях пыток и издевательств. Он отверг Джудит Флоэрти от себя. Больше не истязал и не мучил как свою любовницу. Оставив ее мучиться в своих собственных кошмарах и грехах. И это было его этакой высшей милостью для Джудит Флоэрти. Но взамен было другое, что, в сущности, оказалось не лучше первого. Вечное заточение с самой собой и своей преступной человеческой и одновременно демонической совестью. В постоянных жутких кровожадных видениях своего содеянного. Встречей с призраками. В постоянных бессонных ночах вместе с ними.
Но, не было ни тела, ни головы. Да и вообще была ли казнь и обезглавливание приговоренного к самой здесь смерти?
На постели кроме огромного количества пролитой крови не было ничего.
Она посмотрела на настенные над постелью часы.
На них было время 09:54.
Это время было существенно отличимо от того времени, что было на момент убийства, жестокой и извращенной безумной казни Оливера Макафферти.
Судя по всему, несколько часов, просто пролетели в одну секунду, пока эта шкатулка КОНФИГУРАЦИЯ ПЛАЧА меняла свои всевозможные геометрические формы. И неизвестно, кто был с Джудит в этой спальне относительно этого времени. То ли Оливер Макафферти, то ли еще кто-то, кого подсунул ей этот мастер пыток и издевательств булавочноголовый Пинхед.
Она была поражена тем, что эта адская шкатулка была не в ее дамской сумочке, а стояла именно на прикроватной тумбочке.
Джудит кинулась к сотовому телефону и набрала трясущимися опять и снова от охватившего ее нового ужаса своими девичьими руками номер.
— Да, алле — раздался голос иранца таксиста Карима Моафи, и у Джудит Флоэрти немного отлегло от девичьего сердца и души.
— Не он! Не этот безвинный парнишка! Слава богу! – произнесла Джудит, обрадовавшись. И швырнула, обливаясь своими слезами в сторону на стоящий тут диван свой телефон.
Она, забегала по спальне, и стала подбирать мужскую одежду. Все было незнакомым ей совершенно. Но, кто-то был этой ночью с ней здесь в ее квартире.
Но, кто это был на самом деле, кого она убила этой ночью. И она ли, это совершила своими руками? Джудит Флоэрти теперь не знала.
— «Я сумасшедшая! Я убийца и шлюха! Грешница! — звучало в ее женской голове — Сенобиты! Они придут за мной! Левиафан и Пинхед! Ты обманул меня! Ты подставил меня, адский прислужник и ублюдок! Я даже не знаю, кого убила этой ночью! Ты мерзавец!».
Она собрала в свои руки все, что смогла и снова, услышала в своей сумасшедшей черноволосой девичьей танцовщицы живота голове — «Иудифь и Олоферн. Ночь кровавой любви».
Вдруг неожиданно и громко, даже напугав ее, раздался во входной двери в ее квартиру с номером 969 громкий и звонкий звонок.
— Гамаль! – она, радостно вскрикнула, вся обливаясь слезами и в ужасе содеянного, не зная проклинать себя или даже радоваться. Джудит Флоэрти кинулась к входной двери, и с дурру отворила ее.
Там стояла на пороге ее квартиры городская полиция и все с ее этажа поднятые ночными громкими воплями и криками соседи.
Эпилог. Анафема
Как ни странно, но она даже не жалела о содеянном. Да и о чем, можно было жалеть, когда становишься совершенно бездушным и равнодушным ко всему. И с тобой твориться что-то. Что ты теперь и сама не знаешь.
Левиафан не отпустил ее. Как условились в кровавом жертвенном договоре. Он сделал только хуже. Он заточил ее между самими мирами. Миром призраков и миром реальности.
Джудит Флоэрти перестала существовать как живой вообще человек. Обреченная не стареть и жить теперь вечно, она постепенно внутренне умирала. Ее предали проклятью и анафеме. Сделали отверженной от мира самой жизни и мира смерти. Жить среди живых и смертных, и быть среди всех изгоем. Не способным жить, как живой человек и просто умереть.
От нее осталась лишь человеческая внешняя живая оболочка. А внутри ни осталось ничего. Она потеряла безвозвратно свою душу. Поначалу не заметив этого. Превращаясь постепенно в человекоподобное нечто. Но вернуть обратно было ничего нельзя. Левиафан забрал то, что считал по праву своим. И то, что теперь принадлежало ему. И отправилось на вечные страдания и муки в мире демонов Сенобитов.
Она осталась навсегда в положении междумирья, в котором оказалась, сидя вновь и безвылазно за решеткой в Калифорнийской тюрьме «СИДАРС СИНАЙ», где содержали психов и свихнувшихся на всю голову женщин убийц, закрытая от всего, вообще внешнего мира.
Джудит Флоэрти была особым пациентом этой клиники, вернувшись обратно из иллюзорного адского кошмарного мира Сенобитов и демонов в родную свою обитель опять под надзор медсестер и врачей. Ее снова упрятали в ту калифорнийскую психлечебницу как подопытного кролика.
Сам Левиафан отказался от нее, как от прокаженной и нечистой даже в пределах его самых садистических понятиях пыток и издевательств. Он отверг Джудит Флоэрти от себя. Больше не истязал и не мучил как свою любовницу. Оставив ее мучиться в своих собственных кошмарах и грехах. И это было его этакой высшей милостью для Джудит Флоэрти. Но взамен было другое, что, в сущности, оказалось не лучше первого. Вечное заточение с самой собой и своей преступной человеческой и одновременно демонической совестью. В постоянных жутких кровожадных видениях своего содеянного. Встречей с призраками. В постоянных бессонных ночах вместе с ними.
Страница 58 из 59
