Старинные часы

Перед одной фотографией она остановилась, глаза ее расширились. Женщина заплакала. Это была фотография ее дочери, ее Сюзанн. Она была на фотографии такая счастливая, такая веселая.

— Может ей здесь хорошо.

— подумала Наталья.

— Может ей здесь больше нравится чем дома? Нет, об этом даже думать нельзя.

Женщина провела рукой по портрету Сюзанн, улыбнулась, горькой улыбкой, в которой не было ни грамма радости, и пошла дальше. Она увидела перед собой дверь и открыла ее. Это оказалась кухня.

— Точно как в обычных домах, даже не подумаешь, что находишься где-то в другом мире, — женщина стояла и взирала на кухонную мебель.

Посередине кухни стоял огромный стол, вокруг которого стояло множество стульев. Так же в кухне была плита, холодильник. И разные вещи и посуда, которые должны быть в кухнях. Наталья прошлась по помещению, но ничего странного и необычного не заметила. Она вышла из кухни и направилась дальше по коридору. Пройдя пару метров, она открыла дверь в следующую комнату.

— Добрый вечер, — на Наталью смотрела молодая женщина и улыбалась.

— Я рада вас видеть, наконец-то вы здесь. Мы уже заждались.

Женщине было на вид лет тридцать, не больше. Она была брюнеткой с карими глазами, с приятным, на вид, лицом. В волосах у нее была заколка в виде красной розы, волосы были ухожены, и лицо было ухожено. Наталья отметила про себя, что женщина хорошо ухаживает за собой. Если она ухаживает и за домом, то это у нее действительно очень хорошо получается. Одета была женщина в белый халат, чем то напоминавший Наталье, халаты воспитательниц в детских садах. Только халат этой женщины, был как-то красивее или лучше. Наталья не понимала, почему так решила, но халат у этой женщины был красивый и понравился Наталье. Да и сама женщина была приветливой и улыбалась, она производила очень хорошее впечатление. Наталья хотела было улыбнуться в ответ и поздороваться, но вспомнила о своей дочери и лицо ее стало жестким решительным.

— Где моя дочь? — решительно спросила Наталья. Она не хотела позволить этой красотки, заморочить себе голову.

Но женщина стояла, смотрела на Наталью и улыбалась.

— Может быть завтрак? — спросила она.

— Вам кашу, яичницу или просто чай? Вы пьете сладкий чай? Может мы на кухню пройдем и я вам что-нибудь приготовлю?

Наталья смотрела на эту женщину.

— Она что, издевается? — подумала Наталья, а вслух сказала: Я спрашиваю: где моя дочь?

Женщина так же с улыбкой стояла и смотрела на Наталью.

— Вы не переживайте, она здесь и с ней все хорошо, — улыбаясь ответила женщина.

— Может чаю?

— Никакого чаю, я забираю свою дочь и мы идем домой, — отрезала Наталья.

— Куда, простите, вы идете?

— Домой, — снова, еще громче сказала Наталья.

— Думаю вы много не знаете и не понимаете, — вдруг сказала женщина и улыбка исчезла с ее лица.

— А что я должна понимать?— удивилась Наталья.

— Меня зовут Татьяна, — представилась женщина.

— Я рада за вас Татьяна, — не унималась Наталья.

— Может и вы представитесь?

Наталью это начинало раздражать, но она вдруг вспомнила про Ядвигу, про ее слова: слушай свое сердце, а не разум. Что-то подсказывало Наталье, что нужно поговорить с этой Татьяной. Что эта женщине не сделает ей ничего плохого.

— Наталья меня зовут, — представилась Наталья, после коротких размышлений.

— Наталья, — протянула женщина.

— Красивое имя.

— Имя как имя.

— Давайте я вас угощу чаем с тортом, я очень хорошо готовлю, а торты у меня получаются просто восхитительные, — вдруг сказала Татьяна.

— Детям они очень нравятся.

— Почему я должна вам верить? — вдруг спросила Наталья, — Вы похитили моего ребенка, а теперь предлагаете мне торты? Я хочу видеть Сюзанн.

— Я не похищала вашу дочь, — серьезным голосом ответила Татьяна.

— Нет?

— Нет. Вы можете видеть свою дочь сейчас, но вы ее не видите потому, что вы заняты собой, своими мыслями, — сказала Татьяна.

Наталья стояла в комнате и не могла понять о чем ей говорит эта женщина. А Татьяна продолжала.

— Вы можете видеть дочь, и могли видеть ее раньше, но вы заняты собой, вы думаете, что понимаете свою дочь, но вы ее не понимаете, вы слишком много думаете и думаете о себе, о том, что для вас хорошо, а не для вашей дочери. Даже сейчас, вы пришли за дочерью, но думаете о себе.

Наталью как будто поразило молнией. Как это она думает о себе? Почему? Нет, она думает о дочери, только о дочери. А Татьяна не унималась.

— Вы хотите увидеть свою дочь, а хочет ли этого ваша дочь? Вашей дочери здесь хорошо, она нашла здесь много друзей.

— Нет, — закричала Наталья.

— Дома у нее тоже было много друзей, дома ей было хорошо.