— «Я не помню ни красивого высокого подростка, ни голов вместо капусты. Но помню, что это был какой-то цепенящий ужас. Не из-за спецэффектов, а… не знаю, как объяснить… из-за какой-то общей атмосферы безнадеги. Казалось, Карлик-Нос никогда не выпутается из этой жуткой истории. И сам он был очень трагичным, подавленным. Ну, вот так мне запомнилось.»
Добавить в моё избранное
12 мин, 26 сек 16990
Корзина у Якоба была, кажется, заплечной и от этого вид у него был сходен с горбуном. А старуха что-то зло пошутила на этот счёт. Она-то знала, что превратит его в уродца и была в предвкушении мести за неучтивое к ней отношение, проявленное им на рынке. Якоб еще не понимал скрытый смысл её слов. Она вела его как на заклание. Они вышли по улицам за городскую стену, там перешли через мост. По ощущениям, этот мост — своего рода граница между этим и тем миром. Дорога в тумане и дымке.
Внешний вид дома ведьмы страшен и печален, внутри он кажется большим нежели снаружи. Жилище уединенное, вроде бы в трущобе леса, скрыто от посторонних глаз. Перед тем как открыть дверь, ведьма ищет ключ. В доме несколько помещений, не только кухня. Полы в доме зеркальные. По полу катаются-скользят белки обутые в ореховые скорлупки! Причем белки как настоящие, не муляжи. Изначальная картинка — камера оператора установлена как бы на уровне пола, и на переднем плане проезжает белка. Когда она отъезжает, открывается обзор на комнату и становится видно, что там суетится целая орава белок.
Якоб нёс корзину с кочанами капусты, а в доме колдуньи выяснилось, что всё это время он нес корзину с отрубленными человеческими головами. Старуха произнесла фразу — «Да, человеческие головы — нелёгкая ноша»(или«тяжелая ноша»). Она подняла с корзины крышку и, схватив за вихор, вытащила оттуда человечью голову. В корзине лежали вроде бы четыре головы. Одна — женская, в чепчике с рюшками. Остальные — мужские, лохматые, с открытыми ртами. Видевшие фильм пришли в ужас от этого эпизода с отрубленными головами. Где ещё такое можно было увидеть?
Ведьма накормила Якоба супом. Во время этой трапезы она оторвала лепесток от темно-красного четырехлепесткового цветка с желтой серединой типа лилии и бросила ему в тарелку, после чего он заснул то ли на диване, то ли прямо за столом. Потом произошло превращение. У Якоба вырос нос — большой, мясистый, кривой, направленный вниз до самого подбородка, появился массивный горб выше головы, самого его скрутило, голова ушла в плечи. Но он не карлик в прямом понимании этого слова. Это взрослый человек, скрученный, с огромным горбом. Внешне плотный, рыхлый, взъерошенный. Одежда плохая. Якоб стал больно уж страшен в образе карлика. Колдунья в противовес ему выглядела не так уродливо. Но он еще не осознавал того, что с ним произошло. Ещё важная деталь, что надев свои скорлупки на ноги, Якоб стал уже полностью погруженным в колдовские чары. И именно скинув их потом и переобувшись в свою обувь он чуть-чуть стал «свободным». Его семилетнее пребывание у ведьмы показалось ему сном, когда он очнулся. Ему подумалось, что он проспал пару часов и пора возвращаться домой. Старухи дома не было в этот момент.
Возвращение Якоба было очень долгим. Сам он ещё не понимал, что в сущности с ним произошло. Он возвращался очень медленно, еле-еле двигая ноги, согнувшись. Казалось, что это возвращение никогда не закончится. Он шел по странной местности, выцветшей на солнце. Искусственные декорации придавали какую-то неестественность ландшафту, было в этом что-то иррациональное. А на каком-то отрезке пути возникло ощущение коридора. От дома колдуньи до самого города Карлику никто не встретился на пути. Местность, по которой он шел была абсолютно безжизненной. Чтобы вы смогли почувствовать этот эпизод, приведу кадры из фильма «Лабиринт», которые напоминают возвращение Карлика и отражают суть момента. Только цвета были несколько иные. Для пущего сходства в этих скринах надо убрать оранжевый цвет.
Карлик ковылял в растерянности, озирался, как будто видел всё впервые, и что-то бормотал при этом. Появившись в городе, Якоб идёт по улице, и мы видим не его самого, а то что видит он сам, т. е. смотрим его глазами, и именно снизу вверх. Якоб не понимает избыточного внимания людей к нему. Перед тем как войти на рынок, он прошел мимо плетеного забора. На рынке на прежнем месте за прилавком сидит очень опечаленная мать Якоба, и когда он, заколдованный в страшного карлика, подошел к ней, она, отпрянула с криком ужаса, еще сильнее расстроилась после его слов, будто он её сын, и прогнала его, ругая за то, что он издевается над ее горем. Он в непонимании и отчаянии идёт к отцу. Этот момент помнится, как он идёт улицей в какое-то здание, на котором, возможно, висел сапог-вывеска. Поднявшись по ступенькам, Якоб проходит в небольшое помещение, где разговаривает с отцом. И там он, получив от отца зеркало, смотрится в него, и с этого момента начинает понимать, что же всё-таки с ним произошло. На улице он садится на мостовую, прижавшись к стенам, раздавленный и полностью поглощенный этим событием.
Потом Якоб неоднократно, когда станет поваром герцога, будет приходить на рынок за продуктами. У него там будет «свой» уголок, из которого он украдкой, на некотором расстоянии, будет смотреть на маму очень грустными взглядом, сидя прямо на земле.
Внешний вид дома ведьмы страшен и печален, внутри он кажется большим нежели снаружи. Жилище уединенное, вроде бы в трущобе леса, скрыто от посторонних глаз. Перед тем как открыть дверь, ведьма ищет ключ. В доме несколько помещений, не только кухня. Полы в доме зеркальные. По полу катаются-скользят белки обутые в ореховые скорлупки! Причем белки как настоящие, не муляжи. Изначальная картинка — камера оператора установлена как бы на уровне пола, и на переднем плане проезжает белка. Когда она отъезжает, открывается обзор на комнату и становится видно, что там суетится целая орава белок.
Якоб нёс корзину с кочанами капусты, а в доме колдуньи выяснилось, что всё это время он нес корзину с отрубленными человеческими головами. Старуха произнесла фразу — «Да, человеческие головы — нелёгкая ноша»(или«тяжелая ноша»). Она подняла с корзины крышку и, схватив за вихор, вытащила оттуда человечью голову. В корзине лежали вроде бы четыре головы. Одна — женская, в чепчике с рюшками. Остальные — мужские, лохматые, с открытыми ртами. Видевшие фильм пришли в ужас от этого эпизода с отрубленными головами. Где ещё такое можно было увидеть?
Ведьма накормила Якоба супом. Во время этой трапезы она оторвала лепесток от темно-красного четырехлепесткового цветка с желтой серединой типа лилии и бросила ему в тарелку, после чего он заснул то ли на диване, то ли прямо за столом. Потом произошло превращение. У Якоба вырос нос — большой, мясистый, кривой, направленный вниз до самого подбородка, появился массивный горб выше головы, самого его скрутило, голова ушла в плечи. Но он не карлик в прямом понимании этого слова. Это взрослый человек, скрученный, с огромным горбом. Внешне плотный, рыхлый, взъерошенный. Одежда плохая. Якоб стал больно уж страшен в образе карлика. Колдунья в противовес ему выглядела не так уродливо. Но он еще не осознавал того, что с ним произошло. Ещё важная деталь, что надев свои скорлупки на ноги, Якоб стал уже полностью погруженным в колдовские чары. И именно скинув их потом и переобувшись в свою обувь он чуть-чуть стал «свободным». Его семилетнее пребывание у ведьмы показалось ему сном, когда он очнулся. Ему подумалось, что он проспал пару часов и пора возвращаться домой. Старухи дома не было в этот момент.
Возвращение Якоба было очень долгим. Сам он ещё не понимал, что в сущности с ним произошло. Он возвращался очень медленно, еле-еле двигая ноги, согнувшись. Казалось, что это возвращение никогда не закончится. Он шел по странной местности, выцветшей на солнце. Искусственные декорации придавали какую-то неестественность ландшафту, было в этом что-то иррациональное. А на каком-то отрезке пути возникло ощущение коридора. От дома колдуньи до самого города Карлику никто не встретился на пути. Местность, по которой он шел была абсолютно безжизненной. Чтобы вы смогли почувствовать этот эпизод, приведу кадры из фильма «Лабиринт», которые напоминают возвращение Карлика и отражают суть момента. Только цвета были несколько иные. Для пущего сходства в этих скринах надо убрать оранжевый цвет.
Карлик ковылял в растерянности, озирался, как будто видел всё впервые, и что-то бормотал при этом. Появившись в городе, Якоб идёт по улице, и мы видим не его самого, а то что видит он сам, т. е. смотрим его глазами, и именно снизу вверх. Якоб не понимает избыточного внимания людей к нему. Перед тем как войти на рынок, он прошел мимо плетеного забора. На рынке на прежнем месте за прилавком сидит очень опечаленная мать Якоба, и когда он, заколдованный в страшного карлика, подошел к ней, она, отпрянула с криком ужаса, еще сильнее расстроилась после его слов, будто он её сын, и прогнала его, ругая за то, что он издевается над ее горем. Он в непонимании и отчаянии идёт к отцу. Этот момент помнится, как он идёт улицей в какое-то здание, на котором, возможно, висел сапог-вывеска. Поднявшись по ступенькам, Якоб проходит в небольшое помещение, где разговаривает с отцом. И там он, получив от отца зеркало, смотрится в него, и с этого момента начинает понимать, что же всё-таки с ним произошло. На улице он садится на мостовую, прижавшись к стенам, раздавленный и полностью поглощенный этим событием.
Потом Якоб неоднократно, когда станет поваром герцога, будет приходить на рынок за продуктами. У него там будет «свой» уголок, из которого он украдкой, на некотором расстоянии, будет смотреть на маму очень грустными взглядом, сидя прямо на земле.
Страница 3 из 4
