Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14959
— Я бы не стала так уверенно утверждать. По крайней мере, сейчас.
— А еще что-нибудь необычное обнаружили в той дряни, которой Вайцель в меня плевал?
Доктор Кендра Клайн укоризненно покачала головой.
— Это могли быть судороги, доктор Штрауд, непроизвольное сокращение мышц, но плевать Вайцель был не в состоянии. Ни в вас, ни в кого-либо другого.
— Можно подумать, что я сам подложил эту мерзость, доктор Клайн.
— Уверена, что вы ничего подобного не делали.
— Итак, еще что-нибудь обнаружили? — Трехокись серы.
— Ничего мне не говорит.
— Дымит на воздухе и бурно реагирует при соприкосновении с водой.
Штрауд сразу вспомнил странный туман, исходивший от их тел, когда они поднялись из котлована на открытый воздух под моросящий дождь. Доктор Клайн тем временем продолжала рассказывать, произнеся какое-то слово, которое он не совсем понял и не был уверен, что сможет повторить. Он не без усилия заставил себя выговорить громоздкий набор звуков: — А что представляет из себя этот сульфонетилметан? — Наркотик. Очень сильного действия, особенно в такой концентрации. Одного его достаточно, чтобы превратить человека в зомби.
— Однако анализы крови не установили его присутствия? — В том-то и дело, что нет… Просто удивительно, если он действительно появился из организма Вайцеля. Тогда остается лишь предположить, что он находился там как гормон, в особом вырабатывающем его органе.
На долгую минуту взгляды их скрестились, но оба не произнесли ни слова.
Кендра наконец отвела глаза и продолжала: — Мы также обнаружили повышенное содержание янтарной кислоты (Янтарная кислота — карбоновая кислота в виде бесцветных кристаллов!), холина (Холин — витамины группы В!) и…
— Договаривайте.
— Мефитис (Это вымышленное название автор производит от английского слова, обозначающего вредные испарения в шахтах и т. п!), зловонный газ.
— И что это нам дает? — Крайне мало… За исключением того, что упомянутый газ не должен был бы присутствовать в больничной палате, или в организме пациентов.
— А что такое холин и эта, как там ее, кислота? — В человеческом организме они входят в сукцинихолин, обычное химическое вещество. Распадается на составные части после смерти.
— Похоже, что вам под микроскоп попала какая-то гадость из могилы, доктор.
— А вы не спешите с выводами. Подобный препарат в тщательно выверенных дозах применяется для расслабления мышечной ткани при хирургических операциях в брюшной полости. Так что его присутствие в больничной палате ничем уж особенным не примечательно.
— Даже при данных конкретных обстоятельствах? Когда его обнаруживают в жидкости, исторгнутой пациентом, предположительно находящимся в коме?
Доктор Клайн опустила глаза.
— Неужели вы рассчитываете, что я и мои коллеги поверим, что здесь мы столкнулись с проявлением какой-то демонической одержимости? — Да нет, от вас, медиков, такого ждать не приходится. А теперь, если позволите, я пошел.
— Доктор Штрауд! Пожалуйста, скажите мне вот еще что. Вы помните какие-либо ваши ощущения, пока вы находились без сознания? — Со временем, может быть, и вспомню, но сейчас… Извините. Иногда у меня бывает полная потеря сознания, абсолютное беспамятство, когда я не могу буквально ничего припомнить. Иногда потом приходят какие-то обрывочные воспоминания…
— Больше ничего не можете мне рассказать? — Очень сожалею.
— А как насчет гипноза? Может быть, согласитесь на один сеанс? — На один? Вы когда-нибудь слышали, доктор Клайн, чтобы обследование под гипнозом проводилось в один лишь сеанс? — усмехнулся Штрауд. — Все, мне пора. Удивительно, что Натан до сих пор не прислал за мной машину.
Штрауд залпом допил кофе, поднялся и искательным тоном попросил: — Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы помочь доктору Леонарду.
— Обещаю.
— А вообще от Натана что-нибудь слышно? Мне надо увидеться с доктором Вишневски, и Натан, вероятно, единственный, кто может это организовать.
Кендра устало откинулась па спинку кресла. Штрауд заметил, как что-то неуловимое мелькнуло в ее серых глазах, что-то глубоко потаенное, и на мгновение задумался о прошлом этой женщины, о том, что привело ее сюда, в Нью-Йорк, в такое время. Она в этот момент, видимо, подумала то же самое о нем Наконец Кендра смущенно проговорила: — Боюсь, комиссар Натан еще не знает, что вы, пришли в себя, доктор Штрауд…
— Как! Но мы же договорились! — растерялся Штрауд.
— Мой секретарь часами пытался с ним связаться, но…
— Но что? — Но комиссара просто невозможно поймать и…
— Что и, доктор? У нас был уговор. А вы его нарушили. О, черт! Да вы просто обманом задержали меня здесь, а теперь только ищете отговорки, чтобы вообще не выпускать!
— Неужели вам безразлично, что здесь у нас происходит?
— А еще что-нибудь необычное обнаружили в той дряни, которой Вайцель в меня плевал?
Доктор Кендра Клайн укоризненно покачала головой.
— Это могли быть судороги, доктор Штрауд, непроизвольное сокращение мышц, но плевать Вайцель был не в состоянии. Ни в вас, ни в кого-либо другого.
— Можно подумать, что я сам подложил эту мерзость, доктор Клайн.
— Уверена, что вы ничего подобного не делали.
— Итак, еще что-нибудь обнаружили? — Трехокись серы.
— Ничего мне не говорит.
— Дымит на воздухе и бурно реагирует при соприкосновении с водой.
Штрауд сразу вспомнил странный туман, исходивший от их тел, когда они поднялись из котлована на открытый воздух под моросящий дождь. Доктор Клайн тем временем продолжала рассказывать, произнеся какое-то слово, которое он не совсем понял и не был уверен, что сможет повторить. Он не без усилия заставил себя выговорить громоздкий набор звуков: — А что представляет из себя этот сульфонетилметан? — Наркотик. Очень сильного действия, особенно в такой концентрации. Одного его достаточно, чтобы превратить человека в зомби.
— Однако анализы крови не установили его присутствия? — В том-то и дело, что нет… Просто удивительно, если он действительно появился из организма Вайцеля. Тогда остается лишь предположить, что он находился там как гормон, в особом вырабатывающем его органе.
На долгую минуту взгляды их скрестились, но оба не произнесли ни слова.
Кендра наконец отвела глаза и продолжала: — Мы также обнаружили повышенное содержание янтарной кислоты (Янтарная кислота — карбоновая кислота в виде бесцветных кристаллов!), холина (Холин — витамины группы В!) и…
— Договаривайте.
— Мефитис (Это вымышленное название автор производит от английского слова, обозначающего вредные испарения в шахтах и т. п!), зловонный газ.
— И что это нам дает? — Крайне мало… За исключением того, что упомянутый газ не должен был бы присутствовать в больничной палате, или в организме пациентов.
— А что такое холин и эта, как там ее, кислота? — В человеческом организме они входят в сукцинихолин, обычное химическое вещество. Распадается на составные части после смерти.
— Похоже, что вам под микроскоп попала какая-то гадость из могилы, доктор.
— А вы не спешите с выводами. Подобный препарат в тщательно выверенных дозах применяется для расслабления мышечной ткани при хирургических операциях в брюшной полости. Так что его присутствие в больничной палате ничем уж особенным не примечательно.
— Даже при данных конкретных обстоятельствах? Когда его обнаруживают в жидкости, исторгнутой пациентом, предположительно находящимся в коме?
Доктор Клайн опустила глаза.
— Неужели вы рассчитываете, что я и мои коллеги поверим, что здесь мы столкнулись с проявлением какой-то демонической одержимости? — Да нет, от вас, медиков, такого ждать не приходится. А теперь, если позволите, я пошел.
— Доктор Штрауд! Пожалуйста, скажите мне вот еще что. Вы помните какие-либо ваши ощущения, пока вы находились без сознания? — Со временем, может быть, и вспомню, но сейчас… Извините. Иногда у меня бывает полная потеря сознания, абсолютное беспамятство, когда я не могу буквально ничего припомнить. Иногда потом приходят какие-то обрывочные воспоминания…
— Больше ничего не можете мне рассказать? — Очень сожалею.
— А как насчет гипноза? Может быть, согласитесь на один сеанс? — На один? Вы когда-нибудь слышали, доктор Клайн, чтобы обследование под гипнозом проводилось в один лишь сеанс? — усмехнулся Штрауд. — Все, мне пора. Удивительно, что Натан до сих пор не прислал за мной машину.
Штрауд залпом допил кофе, поднялся и искательным тоном попросил: — Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы помочь доктору Леонарду.
— Обещаю.
— А вообще от Натана что-нибудь слышно? Мне надо увидеться с доктором Вишневски, и Натан, вероятно, единственный, кто может это организовать.
Кендра устало откинулась па спинку кресла. Штрауд заметил, как что-то неуловимое мелькнуло в ее серых глазах, что-то глубоко потаенное, и на мгновение задумался о прошлом этой женщины, о том, что привело ее сюда, в Нью-Йорк, в такое время. Она в этот момент, видимо, подумала то же самое о нем Наконец Кендра смущенно проговорила: — Боюсь, комиссар Натан еще не знает, что вы, пришли в себя, доктор Штрауд…
— Как! Но мы же договорились! — растерялся Штрауд.
— Мой секретарь часами пытался с ним связаться, но…
— Но что? — Но комиссара просто невозможно поймать и…
— Что и, доктор? У нас был уговор. А вы его нарушили. О, черт! Да вы просто обманом задержали меня здесь, а теперь только ищете отговорки, чтобы вообще не выпускать!
— Неужели вам безразлично, что здесь у нас происходит?
Страница 27 из 96
