Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14958
— Их сотни, доктор Штрауд.
— Сотни? — В каждой больнице, по всему городу.
— Действительно, настоящая эпидемия…
— Именно это я и пытаюсь вам объяснить. Теперь, может быть, прислушаетесь к моим доводам? — Не уговаривайте. То есть… Поймите, мне надо найти доктора Вишневски. Вдруг я что-нибудь могу для него сделать.
— Доктору Вишневски вы ничем не поможете, а здесь еще есть вероятность, что вы…
— Вы только даром тратите драгоценное время на обследование моего организма. Я отнюдь не противоядие против этой, штуки! Как вы не понимаете? А что касается доктора Вишневски, сама мысль, что он мог напасть на человека… Совершенно немыслимо, на него это просто не похоже!
— Да, но тем не менее это произошло. А вы не допускаете, что в его случае болезнь проявила себя в абсолютно иной форме? Он ведь, в отличие от вас и Леонарда, ни секунды не находился в коматозном состоянии.
— Ну, я-то просто-напросто потерял сознание, только и всего.
— А раньше с вами такое случалось? — Да, после войны.
— Понятно. Значит, просто какое-то совпадение, и мы по ошибке поместили вас в изолятор вместе с остальными.
Штрауд помолчал, меряя шагами небольшой кабинет.
— Так, значит, одной стороной этой, этого, является безумие, наводимое из котлована, — что проявилось в странном поведении Виша. В моем случае что-то, нечто дьявольское говорило со мной через Вайцеля, а…
— А вы упрямец, Штрауд. Так и цепляетесь за свою версию. Неужели вы действительно верите, что здесь действует какая-то сверхъестественная сила? Что в злой участи наших несчастных пациенюв повинна какая-то сверхъестественная энергия…
— Да кто знает? Вы собственными глазами видели, как тело парило над койкой. Но вы просто еще не сталкивались со сверхъестественными явлениями, и такого опыта, как у меня, у вас не г. А я видел и сражался с вампирами, доктор Клайн, и с оборотнями тоже. Да, с оборотнями! А теперь еще и это…
— И вы хотите, чтобы я вам поверила? — Это уж как вам угодно. — Он задумался и продолжал, как бы говоря сам с собой: — Это нечто каким-то образом овладело рассудком Вишневски.
— Он пытался убить вас киркой, Штрауд, а вы еще строите теории типа «черт попутал» чтобы его защитить? — Вишневски просто не может убить человека.
— Но все же пытался — и на глазах у множества свидетелей.
— Значит, в него вселилась какая-то злая сила, что-то овладело его рассудком…
— Что бы это ни было, оно поражает мозг и напрочь его блокирует. Просто ужас.
— Да, для такого человека, как Леонард, например, это означает смерть.
— Кстати, я очень внимательно следила за его состоянием по показаниям приборов, Штрауд. И время от времени отмечала проявление некоторых колебаний и отклонений, похожих на ваш случай.
— Правда? И что они означают? — Во всяком случае, их можно истолковать как своего рода внутреннюю борьбу, словно доктор Леонард не сдается болезни так же легко, как остальные.
— Так это же Леонард! На вид он, может быть, и не так силен, но что касается его ума и рассудка… Тут уж с ним никому не сравниться.
— Отклонения в электрокардиограмме регистрируются с момента его поступления в больницу. Мы собираемся попробовать суспензию из этого вашего сплава, прямую инъекцию в кровеносную систему, под тщательным наблюдением, конечно. Знаете, из-за этого я чувствую себя механиком каким-то, ремонтирующим робота… Но все наши пациенты, что ж, судя по их состоянию, они ничем не лучше роботов.
— Удалось что-нибудь выяснить из анализа субстанции, что ваши люди собрали с пола у койки Вайцеля? — Странная комбинация минеральных веществ, щелочей, серы, метана. По результатам анализов крови пациентов мы установили, что все они страдают респираторным алкалозисом…
— Это еще что такое? — Низкое содержание углекислоты и очень повышенная щелочность крови.
— Щелочи, сера, метан… Слушайте, доктор, но разве возможно, чтобы они обусловливали инфекционный характер заболевания? — Насколько я знаю, нет.
— И все же Вайцель изрыгнул эту дрянь.
— Мы пытались применить лечение кислотными препаратами, чтобы восстановить баланс между кислотами и щелочами в организме, но оно не помогло. Возможно, в сочетании с металлом…
— Обычные способы лечения не помогут, — убежденно заявил Штрауд. Он поднял термос и налил чашку кофе, жестом предложив и Кендре, но та отказалась. Штрауд наконец тоже сел и принялся с наслаждением прихлебывать горячий ароматный напиток.
— Мы должны испробовать все возможности, — ответила Кендра Клайн.
— Это верно, — кивнул в знак согласия Штрауд. — Вы ведь не первый раз сталкиваетесь с эпидемией? — Да что вы! Довелось поработать в развивающихся странах, где рахит и полиомиелит остаются ужасной проблемой. В эпидемиологическом центре я недавно.
— Но надолго.
— Сотни? — В каждой больнице, по всему городу.
— Действительно, настоящая эпидемия…
— Именно это я и пытаюсь вам объяснить. Теперь, может быть, прислушаетесь к моим доводам? — Не уговаривайте. То есть… Поймите, мне надо найти доктора Вишневски. Вдруг я что-нибудь могу для него сделать.
— Доктору Вишневски вы ничем не поможете, а здесь еще есть вероятность, что вы…
— Вы только даром тратите драгоценное время на обследование моего организма. Я отнюдь не противоядие против этой, штуки! Как вы не понимаете? А что касается доктора Вишневски, сама мысль, что он мог напасть на человека… Совершенно немыслимо, на него это просто не похоже!
— Да, но тем не менее это произошло. А вы не допускаете, что в его случае болезнь проявила себя в абсолютно иной форме? Он ведь, в отличие от вас и Леонарда, ни секунды не находился в коматозном состоянии.
— Ну, я-то просто-напросто потерял сознание, только и всего.
— А раньше с вами такое случалось? — Да, после войны.
— Понятно. Значит, просто какое-то совпадение, и мы по ошибке поместили вас в изолятор вместе с остальными.
Штрауд помолчал, меряя шагами небольшой кабинет.
— Так, значит, одной стороной этой, этого, является безумие, наводимое из котлована, — что проявилось в странном поведении Виша. В моем случае что-то, нечто дьявольское говорило со мной через Вайцеля, а…
— А вы упрямец, Штрауд. Так и цепляетесь за свою версию. Неужели вы действительно верите, что здесь действует какая-то сверхъестественная сила? Что в злой участи наших несчастных пациенюв повинна какая-то сверхъестественная энергия…
— Да кто знает? Вы собственными глазами видели, как тело парило над койкой. Но вы просто еще не сталкивались со сверхъестественными явлениями, и такого опыта, как у меня, у вас не г. А я видел и сражался с вампирами, доктор Клайн, и с оборотнями тоже. Да, с оборотнями! А теперь еще и это…
— И вы хотите, чтобы я вам поверила? — Это уж как вам угодно. — Он задумался и продолжал, как бы говоря сам с собой: — Это нечто каким-то образом овладело рассудком Вишневски.
— Он пытался убить вас киркой, Штрауд, а вы еще строите теории типа «черт попутал» чтобы его защитить? — Вишневски просто не может убить человека.
— Но все же пытался — и на глазах у множества свидетелей.
— Значит, в него вселилась какая-то злая сила, что-то овладело его рассудком…
— Что бы это ни было, оно поражает мозг и напрочь его блокирует. Просто ужас.
— Да, для такого человека, как Леонард, например, это означает смерть.
— Кстати, я очень внимательно следила за его состоянием по показаниям приборов, Штрауд. И время от времени отмечала проявление некоторых колебаний и отклонений, похожих на ваш случай.
— Правда? И что они означают? — Во всяком случае, их можно истолковать как своего рода внутреннюю борьбу, словно доктор Леонард не сдается болезни так же легко, как остальные.
— Так это же Леонард! На вид он, может быть, и не так силен, но что касается его ума и рассудка… Тут уж с ним никому не сравниться.
— Отклонения в электрокардиограмме регистрируются с момента его поступления в больницу. Мы собираемся попробовать суспензию из этого вашего сплава, прямую инъекцию в кровеносную систему, под тщательным наблюдением, конечно. Знаете, из-за этого я чувствую себя механиком каким-то, ремонтирующим робота… Но все наши пациенты, что ж, судя по их состоянию, они ничем не лучше роботов.
— Удалось что-нибудь выяснить из анализа субстанции, что ваши люди собрали с пола у койки Вайцеля? — Странная комбинация минеральных веществ, щелочей, серы, метана. По результатам анализов крови пациентов мы установили, что все они страдают респираторным алкалозисом…
— Это еще что такое? — Низкое содержание углекислоты и очень повышенная щелочность крови.
— Щелочи, сера, метан… Слушайте, доктор, но разве возможно, чтобы они обусловливали инфекционный характер заболевания? — Насколько я знаю, нет.
— И все же Вайцель изрыгнул эту дрянь.
— Мы пытались применить лечение кислотными препаратами, чтобы восстановить баланс между кислотами и щелочами в организме, но оно не помогло. Возможно, в сочетании с металлом…
— Обычные способы лечения не помогут, — убежденно заявил Штрауд. Он поднял термос и налил чашку кофе, жестом предложив и Кендре, но та отказалась. Штрауд наконец тоже сел и принялся с наслаждением прихлебывать горячий ароматный напиток.
— Мы должны испробовать все возможности, — ответила Кендра Клайн.
— Это верно, — кивнул в знак согласия Штрауд. — Вы ведь не первый раз сталкиваетесь с эпидемией? — Да что вы! Довелось поработать в развивающихся странах, где рахит и полиомиелит остаются ужасной проблемой. В эпидемиологическом центре я недавно.
— Но надолго.
Страница 26 из 96
