Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14957
Начните с доктора Леонарда, — попросил Штрауд.
— Но эксперимент может оказаться опасным…
— Я обещал Леопарду еще до того, как это случилось. Если только будет хотя бы один шанс…
— Хорошо, согласна.
Впервые за все это время Штрауд увидел, как смягчилось выражение ее лица. У этой женщины, решил он про себя, сильный характер и острый ум. Нью-Йорку здорово повезло, что именно ее прислали сюда на помощь.
— А пока мы тем не менее хотели бы провести самое широкое обследование вашего организма, обратив особое внимание на состав крови и серозной жидкости, доктор Штрауд, — твердо стояла на своем Кендра Клайн.
— Но вы лишь зря потеряете время, — запротестовал он, — я совсем не тот человек, кто вам нужен.
— Доктор, каково бы ни было происхождение того, с чем мы столкнулись, оно передается от пострадавшего здоровому человеку весьма просто и быстро: через кожный покров, через поры — и распространяется по всему городу со стремительностью лесного пожара.
— Тогда пусть ваши лаборанты займутся этой бурой жидкостью, что изрыгнул Вайцель. Определите ее состав и свойства…
— И что, по-вашему, нам может дать исследование рвотной массы, доктор Штрауд? — Но ведь не каждый же день вам приходится наблюдать, когда тело находящегося в коме пациента парит над койкой? — Допускаю, здесь еще много непонятного. Однако когда имеешь дело с неизвестной болезнью… Возможно, когда мы выделим ее возбудитель, то сможем объяснить…
— Но вы видели, как тело поднялось в воздух? — Да, — нерешительно призналась доктор Клайн.
— Спасибо, что хотя бы это подтверждаете.
— Пройдемте со мной, доктор Шграуд. — Кендра приглашающим жестом протянула ему обтянутую белой перчаткой руку. — Ну, пожалуйста.
— Только при одном условии.
— Слушаю.
— Распорядитесь, чтобы кто-нибудь немедленно сообщил комиссару Джеймсу Натану о моем, выздоровлении.
— Хорошо, — согласилась Кендра Клайн.
Штрауд терпеливо переносил одно исследование за другим: кровь, серозная жидкость, моча, кожный покров, рентгеноскопия тела и черепа — полный набор. И все это время он слышал внутри себя голос, уже ставший ему хорошо знакомым, голос его покойного деда. Поначалу он звучал едва различимо, где-то в самых далеких глубинах его мозга. Голос убеждал его, что нельзя терять ни минуты.
— Ну вот, все ваши исследования позади, но вам ведь не удалось обнаружить ни у меня в крови, ни в иммунной системе ничего необычного, что могло бы помочь вашим несчастным пациентам, — заявил он доктору Клайн, торопливо натягивая на себя рубашку.
Она дождалась, когда выйдет находившийся здесь же, в процедурном кабинете, ее коллега, и только тогда произнесла своим чудесным и звучным грудным голосом: — К настоящему моменту, доктор Штрауд, мы не обнаружили никаких признаков того, что вы являетесь носителем какой-либо инфекции, правда, у нас пока нет результатов некоторых анализов.
— А что я вам говорил? — Но мы же имеем дело с чем-то совершенно неизвестным, даже невероятным — инфекционная кома! — Ее блестящие серые глаза сузились, выдавая смятение и растерянность.
— Ну вот, наконец, — обрадованно усмехнулся Штрауд.
— Что наконец? — не поняла Кендра.
— Наконец мы хотя бы в чем-то достигли согласия.
Она молча кивнула, глядя на него так, будто видит впервые в жизни.
— А я ведь читала кое-что про вас, доктор Штрауд.
— Ничего хорошего, думаю.
— Напротив. Ладно, как бы то ни было, не задержитесь ли вы еще на некоторое время с тем, чтобы мы…
Штрауд решительно замотал головой еще до того, как она закончила фразу.
— Пусть ваши люди найдут себе другую подушечку для иголок, доктор Клайн, а с меня хватит.
— Но послушайте, Штрауд… Он осторожно обошел ее и решительно направился к двери.
— Здесь я свое дело сделал, как и обещал вам… Правда, мы только время потеряли… Мне надо разыскать доктора Вишневски.
Кендра остановила его уже на пороге.
— Пожалуйста, пойдемте ко мне в кабинет и поговорим, доктор Штрауд.
— О чем? — Хотя бы о докторе Вишневски.
Он прошел вслед за Кендрой через просторный холл в кабинет, предоставленный ей на время работы в больнице. Она пригласила Штрауда сесть. Он отказался, оставшись стоять. Кендра устроилась за своим столом, дыхание ее было неровным и затрудненным, а весь внешний вид выдавал крайнюю усталость.
— Темпы распространения эпидемии не падают, Штрауд, — начала она.
— Знаю, доктор.
— Нам нужна ваша помощь, Штрауд. Если только стальная пластинка помогла вам не впасть в кому на столь же длительное время, как остальным, то, возможно, нам удастся узнать что-либо в результате…
— Но вы же не можете вшить стальную пластинку каждому вашему пациенту. После того, как умер Вайцель, их ведь осталось человек двадцать пять…
— Но эксперимент может оказаться опасным…
— Я обещал Леопарду еще до того, как это случилось. Если только будет хотя бы один шанс…
— Хорошо, согласна.
Впервые за все это время Штрауд увидел, как смягчилось выражение ее лица. У этой женщины, решил он про себя, сильный характер и острый ум. Нью-Йорку здорово повезло, что именно ее прислали сюда на помощь.
— А пока мы тем не менее хотели бы провести самое широкое обследование вашего организма, обратив особое внимание на состав крови и серозной жидкости, доктор Штрауд, — твердо стояла на своем Кендра Клайн.
— Но вы лишь зря потеряете время, — запротестовал он, — я совсем не тот человек, кто вам нужен.
— Доктор, каково бы ни было происхождение того, с чем мы столкнулись, оно передается от пострадавшего здоровому человеку весьма просто и быстро: через кожный покров, через поры — и распространяется по всему городу со стремительностью лесного пожара.
— Тогда пусть ваши лаборанты займутся этой бурой жидкостью, что изрыгнул Вайцель. Определите ее состав и свойства…
— И что, по-вашему, нам может дать исследование рвотной массы, доктор Штрауд? — Но ведь не каждый же день вам приходится наблюдать, когда тело находящегося в коме пациента парит над койкой? — Допускаю, здесь еще много непонятного. Однако когда имеешь дело с неизвестной болезнью… Возможно, когда мы выделим ее возбудитель, то сможем объяснить…
— Но вы видели, как тело поднялось в воздух? — Да, — нерешительно призналась доктор Клайн.
— Спасибо, что хотя бы это подтверждаете.
— Пройдемте со мной, доктор Шграуд. — Кендра приглашающим жестом протянула ему обтянутую белой перчаткой руку. — Ну, пожалуйста.
— Только при одном условии.
— Слушаю.
— Распорядитесь, чтобы кто-нибудь немедленно сообщил комиссару Джеймсу Натану о моем, выздоровлении.
— Хорошо, — согласилась Кендра Клайн.
Штрауд терпеливо переносил одно исследование за другим: кровь, серозная жидкость, моча, кожный покров, рентгеноскопия тела и черепа — полный набор. И все это время он слышал внутри себя голос, уже ставший ему хорошо знакомым, голос его покойного деда. Поначалу он звучал едва различимо, где-то в самых далеких глубинах его мозга. Голос убеждал его, что нельзя терять ни минуты.
— Ну вот, все ваши исследования позади, но вам ведь не удалось обнаружить ни у меня в крови, ни в иммунной системе ничего необычного, что могло бы помочь вашим несчастным пациентам, — заявил он доктору Клайн, торопливо натягивая на себя рубашку.
Она дождалась, когда выйдет находившийся здесь же, в процедурном кабинете, ее коллега, и только тогда произнесла своим чудесным и звучным грудным голосом: — К настоящему моменту, доктор Штрауд, мы не обнаружили никаких признаков того, что вы являетесь носителем какой-либо инфекции, правда, у нас пока нет результатов некоторых анализов.
— А что я вам говорил? — Но мы же имеем дело с чем-то совершенно неизвестным, даже невероятным — инфекционная кома! — Ее блестящие серые глаза сузились, выдавая смятение и растерянность.
— Ну вот, наконец, — обрадованно усмехнулся Штрауд.
— Что наконец? — не поняла Кендра.
— Наконец мы хотя бы в чем-то достигли согласия.
Она молча кивнула, глядя на него так, будто видит впервые в жизни.
— А я ведь читала кое-что про вас, доктор Штрауд.
— Ничего хорошего, думаю.
— Напротив. Ладно, как бы то ни было, не задержитесь ли вы еще на некоторое время с тем, чтобы мы…
Штрауд решительно замотал головой еще до того, как она закончила фразу.
— Пусть ваши люди найдут себе другую подушечку для иголок, доктор Клайн, а с меня хватит.
— Но послушайте, Штрауд… Он осторожно обошел ее и решительно направился к двери.
— Здесь я свое дело сделал, как и обещал вам… Правда, мы только время потеряли… Мне надо разыскать доктора Вишневски.
Кендра остановила его уже на пороге.
— Пожалуйста, пойдемте ко мне в кабинет и поговорим, доктор Штрауд.
— О чем? — Хотя бы о докторе Вишневски.
Он прошел вслед за Кендрой через просторный холл в кабинет, предоставленный ей на время работы в больнице. Она пригласила Штрауда сесть. Он отказался, оставшись стоять. Кендра устроилась за своим столом, дыхание ее было неровным и затрудненным, а весь внешний вид выдавал крайнюю усталость.
— Темпы распространения эпидемии не падают, Штрауд, — начала она.
— Знаю, доктор.
— Нам нужна ваша помощь, Штрауд. Если только стальная пластинка помогла вам не впасть в кому на столь же длительное время, как остальным, то, возможно, нам удастся узнать что-либо в результате…
— Но вы же не можете вшить стальную пластинку каждому вашему пациенту. После того, как умер Вайцель, их ведь осталось человек двадцать пять…
Страница 25 из 96
