Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14956
— Боюсь, у меня для вас плохие новости относительно доктора Вишневски и доктора Леонарда… — нерешительно начала Кендра Клайн.
— Нет, о Господи, нет! — перебил ее Штрауд, он даже не хотел этого слышать. — Скажите, что они живы!
— Доктор Леонард находится здесь. — Кендра указала на недвижимое тело на последней из тринадцати коек, стоящих вдоль стены стерильно чистого изолятора. — В глубочайшей коме, как и вы совсем недавно. Мы можем лишь надеяться…
— А доктор Вишневски?
Она тяжело вздохнула, даже толстое стекло маски не могло скрыть огорченного и озабоченного выражения ее лица.
— Доктор Вишневски взят под стражу и…
— Под стражу!
— Дерзкое нападение, — объяснил стоявший рядом врач.
— Вишневски? Не может быть! Это же безумие! Доктор Клайн увещевающим тоном произнесла: — Он пытался убить вас киркой. Говорю же вам, что эта инфекция, какого бы происхождения она ни была…
Не дослушав, Штрауд подошел к Леонарду. Глядя на распростертое тело несчастного, он спросил: — А где держат Вишневски? — «Бельвю» под замком в специально оборудованной палате для буйных.
Штрауд перевел дыхание, пытаясь предугадать все далеко идущие последствия их вторжения в котлован. Там, должно быть, полно спор этой, этого создания, а похожие на крыс маленькие дряни позаботились о том, чтобы заразные бактерии монстра проникли сквозь защитную одежду в их тела.
— Мы должны узнать, что вывело вас из комы, доктор Штрауд. Чтобы помочь страждущим, число которых удваивается и утраивается с каждым часом.
— Ну уж, полегче… Я ведь не ниспослан вам за ваши молитвы…
— Это-то очевидно! Но инфекция стремительно распространяется…
— Сколько же я был без сознания? — Шестнадцать часов.
— О, Господи! Мне нужно идти.
— Вы нам нужны здесь, доктор Штрауд.
— Нет, я нужен там, в котловане.
— Вы что, с ума сошли? Вам к нему и близко подходить нельзя, во всяком случае, пока мы не установим возбудителя эпидемии.
— Ах, возбудителя… А что, если я скажу вам, что медицинское обследование его не найдет, доктор? Допустим, что этот эпизод выходит за пределы нашей человеческой медицины и техники, а? Допустим, я скажу вам, что он сверхъестественного происхождения, тогда что? — Тогда я должна попросить вас оставаться под нашим наблюдением. Этот, эта штука лишила Вишневски рассудка. И может случиться, что вы совладали только с комой, но не с безумием.
— Хорошо, — уступил Штрауд. — Начинайте ваше обследование, только поскорее. Но потом я уйду, а сейчас ради Бога выпустите меня из этого лагеря смерти, и еще, сделайте все возможное, чтобы помочь доктору Леонарду.
— Спасибо, что согласились, — обрадовалась Кендра Клайн и распорядилась, чтобы соседнюю палату немедленно приготовили для проведения обследования. — Возможно, доктор Штрауд, в вашей крови содержатся защитные антитела, которые и побороли болезнь, и если так, то мы должны выделить их и применить для лечения других пострадавших. Вам самому известны какие-либо особенности вашей крови или химического строения организма? Это помогло бы нам сэкономить время.
— Сделайте рентгеноскопию моего черепа, если хотите, — нехотя ответил он.
— Что? — Единственное мое отличие от всех остальных людей здесь в том, что у меня в черепе металлическая заплата.
— Стальная пластинка? — Да.
— Вьетнам? — Опять угадали, доктор.
Штрауд видел, что ей ужасно хочется потереть подбородок, чтобы собраться с мыслями, но защитный шлем не позволяет даже дотронуться до изумительно чистой матовой кожи.
— Так вы думаете, что металл каким-то образом защитил вас Создает своеобразный иммунитет? — Этого я не знаю. Мне известно только одно — после того, как вшили эту пластинку, у меня стали случаться «припадки» Не думаю, однако, чтобы пластинка обладала какими-либо иммунными свойствами против коматозного состояния, в котором остаются все другие пациенты.
В глубине души, однако, Штрауд не был убежден в этом. Очень может быть, что пластинка спасла его каким-либо косвенным образом. Возможно, наступившая у него потеря сознания послужила своего рода коротким замыканием, которое и лишило эту, это существо возможности повергнуть Штрауда в постоянную кому, как это ему удалось с другими.
— Что-то не похоже, чтобы вы сами были в этом твердо уверены, доктор Штрауд, — уловив, видимо, колеблющиеся нотки в его тоне, заметила Кендра Клайн.
— Не думаю, что пластинка сама по себе обладает каким-то присущими только ей свойствами для защиты от, этой штуки. Впрочем, это легко проверить, а подопытных кроликов у вас полна палата. Пластинка изготовлена из самого обычного сплава, который используется в медицине для латания проломленных черепов.
— Мы приготовим из этого сплава суспензию и попробуем небольшими дозами вводить в кровь.
— Кому?
— Нет, о Господи, нет! — перебил ее Штрауд, он даже не хотел этого слышать. — Скажите, что они живы!
— Доктор Леонард находится здесь. — Кендра указала на недвижимое тело на последней из тринадцати коек, стоящих вдоль стены стерильно чистого изолятора. — В глубочайшей коме, как и вы совсем недавно. Мы можем лишь надеяться…
— А доктор Вишневски?
Она тяжело вздохнула, даже толстое стекло маски не могло скрыть огорченного и озабоченного выражения ее лица.
— Доктор Вишневски взят под стражу и…
— Под стражу!
— Дерзкое нападение, — объяснил стоявший рядом врач.
— Вишневски? Не может быть! Это же безумие! Доктор Клайн увещевающим тоном произнесла: — Он пытался убить вас киркой. Говорю же вам, что эта инфекция, какого бы происхождения она ни была…
Не дослушав, Штрауд подошел к Леонарду. Глядя на распростертое тело несчастного, он спросил: — А где держат Вишневски? — «Бельвю» под замком в специально оборудованной палате для буйных.
Штрауд перевел дыхание, пытаясь предугадать все далеко идущие последствия их вторжения в котлован. Там, должно быть, полно спор этой, этого создания, а похожие на крыс маленькие дряни позаботились о том, чтобы заразные бактерии монстра проникли сквозь защитную одежду в их тела.
— Мы должны узнать, что вывело вас из комы, доктор Штрауд. Чтобы помочь страждущим, число которых удваивается и утраивается с каждым часом.
— Ну уж, полегче… Я ведь не ниспослан вам за ваши молитвы…
— Это-то очевидно! Но инфекция стремительно распространяется…
— Сколько же я был без сознания? — Шестнадцать часов.
— О, Господи! Мне нужно идти.
— Вы нам нужны здесь, доктор Штрауд.
— Нет, я нужен там, в котловане.
— Вы что, с ума сошли? Вам к нему и близко подходить нельзя, во всяком случае, пока мы не установим возбудителя эпидемии.
— Ах, возбудителя… А что, если я скажу вам, что медицинское обследование его не найдет, доктор? Допустим, что этот эпизод выходит за пределы нашей человеческой медицины и техники, а? Допустим, я скажу вам, что он сверхъестественного происхождения, тогда что? — Тогда я должна попросить вас оставаться под нашим наблюдением. Этот, эта штука лишила Вишневски рассудка. И может случиться, что вы совладали только с комой, но не с безумием.
— Хорошо, — уступил Штрауд. — Начинайте ваше обследование, только поскорее. Но потом я уйду, а сейчас ради Бога выпустите меня из этого лагеря смерти, и еще, сделайте все возможное, чтобы помочь доктору Леонарду.
— Спасибо, что согласились, — обрадовалась Кендра Клайн и распорядилась, чтобы соседнюю палату немедленно приготовили для проведения обследования. — Возможно, доктор Штрауд, в вашей крови содержатся защитные антитела, которые и побороли болезнь, и если так, то мы должны выделить их и применить для лечения других пострадавших. Вам самому известны какие-либо особенности вашей крови или химического строения организма? Это помогло бы нам сэкономить время.
— Сделайте рентгеноскопию моего черепа, если хотите, — нехотя ответил он.
— Что? — Единственное мое отличие от всех остальных людей здесь в том, что у меня в черепе металлическая заплата.
— Стальная пластинка? — Да.
— Вьетнам? — Опять угадали, доктор.
Штрауд видел, что ей ужасно хочется потереть подбородок, чтобы собраться с мыслями, но защитный шлем не позволяет даже дотронуться до изумительно чистой матовой кожи.
— Так вы думаете, что металл каким-то образом защитил вас Создает своеобразный иммунитет? — Этого я не знаю. Мне известно только одно — после того, как вшили эту пластинку, у меня стали случаться «припадки» Не думаю, однако, чтобы пластинка обладала какими-либо иммунными свойствами против коматозного состояния, в котором остаются все другие пациенты.
В глубине души, однако, Штрауд не был убежден в этом. Очень может быть, что пластинка спасла его каким-либо косвенным образом. Возможно, наступившая у него потеря сознания послужила своего рода коротким замыканием, которое и лишило эту, это существо возможности повергнуть Штрауда в постоянную кому, как это ему удалось с другими.
— Что-то не похоже, чтобы вы сами были в этом твердо уверены, доктор Штрауд, — уловив, видимо, колеблющиеся нотки в его тоне, заметила Кендра Клайн.
— Не думаю, что пластинка сама по себе обладает каким-то присущими только ей свойствами для защиты от, этой штуки. Впрочем, это легко проверить, а подопытных кроликов у вас полна палата. Пластинка изготовлена из самого обычного сплава, который используется в медицине для латания проломленных черепов.
— Мы приготовим из этого сплава суспензию и попробуем небольшими дозами вводить в кровь.
— Кому?
Страница 24 из 96
