Смеющийся труп

— Я сделала глубокий вдох. — Вы не обнаружили никаких признаков срыгивания? — Срыгивания. — Дольф улыбнулся. — Хорошее слово. Нет, после еды эту тварь не тошнило. Во всяком случае, мы ничего не нашли.

— Тогда мальчик, вероятно, должен быть где-то рядом.

— Есть шанс, что он жив? — спросил Дольф.

Я посмотрела на него. Мне хотелось сказать «да» но я понимала, что ответ скорее всего должен быть«нет» Я выбрала компромисс.

— Не знаю.

Дольф кивнул.

— Теперь в гостиную? — спросила я.

— Нет. — Дольф вышел из комнаты, не говоря больше ни слова. Я пошла следом. Что мне еще оставалось? Но я не спешила. Если ему хочется изображать крутого немногословного полицейского, он может и подождать меня.

Вслед за его широкой спиной я завернула за угол и через гостиную вышла и кухню. Раздвижная стеклянная дверь вела на террасу. Повсюду были осколки стекла. Их грани сверкали в солнечном свете, струящемся из еще одного круглого окошка в потолке. Кухня, облицованная голубым кафелем и отделанная дорогим светлым деревом, была такой чистенькой, словно только что сошла с фотографии рекламного буклета.

— Красивая кухня, — заметила я.

Мне было видно, как по двору шныряют полицейские. Высокий забор скрывал их от любопытных взглядов соседей, так же как прошлой ночью скрыл убийцу. Только один детектив остался стоять у водосточной трубы. Он царапал что-то в блокноте.

Дольф сделал мне знак, чтобы я осматривалась внимательнее.

— Итак, — сказала я. — Кто-то вломился сквозь эту стеклянную дверь. При этом вероятно, шум был ужасный. Когда разбивается такое большое стекло, то даже при включенном кондишине… одним словом, ты это услышишь.

— Ты думаешь? — спросил Дольф.

— А соседи слышали что-нибудь? — спросила я в свою очередь.

— Никто не признается, — сказал он.

Я кивнула.

— Стекло разбилось, и кто-нибудь пошел взглянуть, что случилось. Скорее всего, мужчина. Стереотип «главы семьи» на редкость живуч.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Дольф.

— Храбрый охотник, защищающий свое семейство, — сказала я.

— Ладно, пусть это был мужчина. Что дальше? — Мужчина вошел, увидел того, кто вломился на кухню, и крикнул жене. Вероятно, велел ей уносить ноги. Бери ребенка и беги.

— А почему бы не вызвать полицию? — спросил Дольф.

— Я не видела в спальне телефона. — Я кивнула на телефон на стене кухни. — Вероятно, это единственный аппарат. Чтобы до него добраться, надо было проскочить мимо чудовища.

— Продолжай.

Я оглянулась на гостиную. Покрытой простыней кушетки отсюда было почти не видно.

— Эта тварь, чем бы она ни была, бросилась на мужчину. Стремительно; ударила его, может быть, оглушила, но не убила.

— Откуда знаешь, что не убила? — Не устраивай мне экзамен, Дольф. В кухне слишком мало крови. Он был съеден в спальне. Что бы это ни было, оно не стало бы тащить мертвеца в спальню. Оно загнало мужчину в спальню и убило его там.

— Неплохо; не хочешь попытать свои силы в гостиной?

Вообще-то не особенно; но вслух я этого не сказала. От женщины осталось значительно больше. Верхняя часть ее тела была почти не повреждена. Кисти рук были закрыты бумажными мешками. Можно будет получить анализ того, что у нее под ногтями. Я надеялась, что это поможет делу. Широко открытые карие глаза смотрели в потолок. Край пижамной курточки прилип к тому месту, где некогда была талия. Я сглотнула и двумя пальцами приподняла намокшую ткань.

Позвоночник блестел в ярком солнечном свете; белый и мокрый, он повис, словно шнур, который выдернули из разъема. Ладно.

— Что-то разорвало ее пополам — так же, как… мужчину в спальне.

— Откуда ты знаешь, что там был мужчина? — Если у них не было гостей, это должен был быть мужчина, А гостей у них не было, правильно?

Дольф покачал головой.

— Нет, насколько нам известно.

— Значит, мужчина. Потому что у нее целы ребра и обе руки. — Я постаралась скрыть гнев. Дольф не виноват. — Я не отношусь к числу твоих подчиненных. И хочу, чтобы ты перестал задавать мне вопросы, на которые сам знаешь ответы.

Он кивнул: — Справедливо. Иногда я забываю, что ты — не один из наших парней.

— Спасибо.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да, понимаю — и даже знаю, что ты хотел сделать мне комплимент. Но нельзя ли нам закончить этот разговор снаружи? — Конечно. — Дольф снял окровавленные перчатки и бросил их в мешок с мусором, стоящий на кухне. Я сделала то же самое.

Жара обволокла меня, как расплавленный пластик, но все же в ней было что-то хорошее, чистое. Я вдохнула полную грудь горячего влажного воздуха. Ах, лето.

— Скажи хотя бы, я был прав — это не человек? — спросил Дольф.

Двое полицейских в форме сдерживали толпу зевак на газоне и на улице перед домом.