Моему агенту Рисии Мэйнхарт: красивой, умной, честной и уверенной в себе. Чего еще может пожелать писатель? Выражаю благодарность: Как всегда, моему мужу Гарри, который, несмотря на десять лет совместной жизни, все еще самый дорогой мне человек. Джинджер Бучанан, нашему редактору, которая поверила в нас с Анитой с самого начала. Кэрол Кохи, нашему английскому редактору, которая переправила нас с Анитой через океан. Марсии Вулси, которая первой прочла рассказ об Аните и сказала, что ей понравилось. (Марсия, пожалуйста свяжитесь с моим издателем, я буду очень рада с тобой поговорить). Ричарду А. Кнааку, доброму другу и уважаемому альтернативному историку. Наконец-то ты узнаешь, что было дальше. Дженни Ли Симнер, Марелле Сэндс и Роберту К. Шифу, которые всегда считали, что эта книга не имеет себе равных. Удачи тебе в Аризоне, Дженни. Нам будет тебя не хватать. Деборе Миллителло, за то, что она всегда поддерживала меня в трудную минуту. М.С. Самнеру, соседу и другу. Да здравствует альтернативные историки! Спасибо всем, кто посещал мои чтения на Виндиконе и Каприконе.
Добавить в моё избранное— Надеюсь, ты не сказал ей, что папка нужна мне?
Ирвинг ухмыльнулся: — Я что, совсем идиот, по-твоему?
Я оставила эту фразу без комментария.
— Так что он делает для преступной организации? — Помогает им отмывать деньги; во всяком случае, так мы подозреваем.
— И никаких доказательств? — Ни одного, — с печальным видом подтвердил Ирвинг.
Лютер покачал головой и выплюнул окурок в пепельницу. Немного пепла попало на стойку. Он смахнул его своим безукоризненно белым полотенцем.
— Звучит довольно паршиво, Анита. Бесплатный совет — оставь его в покое, к дьяволу.
Хороший совет. К сожалению.
— Только он вряд ли оставит меня в покое.
— Не буду спрашивать, не хочу ничего знать. — Кто-то отчаянно замахал руками, требуя добавки, и Лютер поплыл туда. Мне было видно весь бар в длинном зеркале на стене позади стойки. Даже чтобы увидеть дверь, мне не нужно было разворачиваться. Очень удобно и вселяет уверенность.
— А я буду спрашивать, — сказал Ирвинг. — Я хочу знать.
Я только покачала головой.
— Я знаю кое-что, чего ты не знаешь, — добавил он.
— И предполагается, что я хочу это знать?
Он кивнул так энергично, что его кудрявые лепестки вокруг лысины всколыхнулись.
Я вздохнула.
— Выкладывай.
— Сначала ты.
Хватит с меня этих игр.
— Я сказала тебе все, что собиралась сегодня сказать, Ирвинг. У меня есть эта папка. Я все равно ее просмотрю. Но ты мог бы сберечь мне немного времени. А время, особенно сейчас, для меня очень важно.
— О черт, ты вовсю пользуешься тем, что я стараюсь как можно лучше сделать свою работу. — Похоже, он собирался надуться.
— Ты лучше говори, Ирвинг, а то я сейчас сделаю что-нибудь ужасное.
Он коротко рассмеялся. Он явно мне не поверил. А зря.
— Ладно-ладно. — Ирвинг вынул фотокарточку откуда-то из-за спины, словно фокусник.
Это был черно-белый снимок женщины лет двадцати. Длинные темные волосы падали на плечи по нынешней моде, и только на кончиках были при помощи геля сделаны остренькие сосульки. Хорошенькая. Мне не знакома. Фотография явно не была студийной: в позе женщины чувствовалась непосредственность человека, который не догадывается о том, что его фотографируют.
— Кто это? — Она была его сожительницей приблизительно полгода назад, — сказал Ирвинг.
— Так что она… калека? — Я вгляделась в симпатичное, выразительное лицо на снимке. По фотографии понять это было невозможно.
— Ванда-на-колесах.
Я посмотрела на него, чувствуя, как мои глаза становятся круглыми.
— Ты шутишь?
Ирвинг усмехнулся.
— Ванда-на-колесах колесит по улицам в своем кресле. Она очень нравится некоторым мужчинам.
Проститутка в инвалидном кресле. Не-е, это чересчур сверхъестественно. Я покачала головой.
— Ладно, где мне ее найти? — Мы с моей сестрой по журналистике сами не прочь ее найти.
— Именно поэтому ты изъял ее фото из папки?
Он даже не дал себе труда изобразить смущение.
— С одной тобой Ванда не станет разговаривать, Анита.
— А твоя подруга с ней уже побеседовала? — Он нахмурился, взгляд его погас. Я это предвидела. — Она не желает разговаривать с репортерами, ведь так, Ирвинг? — Она боится Гейнора.
— Неудивительно, — заметила я.
— Почему ты уверена, что она станет с тобой разговаривать? — Всепобеждающее очарование моей личности, — сказала я.
— Ну же, Блейк.
— Где она болтается, Ирвинг? — О дьявол. — Он одним сердитым глотком допил виски. — Она стоит возле клуба «Серая Кошка»
«Серая Кошка» как в той старой поговорке,«ночью все кошки серы» Миленько.
— Где этот клуб?
Вместо Ирвинга ответил Лютер. Я не видела, как он подошел.
— На главной улице в Тендерлине, угол Двадцатой и Большой. Но я не пошел бы туда в одиночку, Анита.
— Я в состоянии о себе позаботиться.
— Да, но по тебе этого не видно. Ты же не хочешь пристрелить какого-нибудь придурка только потому, что он проникнется к тебе симпатией или подумает о чем-нибудь посерьезнее. Возьми с собой кого-нибудь, у кого достаточно свирепый вид, чтобы избавить тебя от необходимости применять силу.
Ирвинг пожал плечами.
— Я тоже не пошел бы туда в одиночку.
Ненавижу признавать это, но они были правы. Я убила чертову уйму вампиров, но внешне это никак не проявляется.
— Хорошо, я возьму с собой Чарльза. На вид он способен задать трепку любому портовому грузчику, только сердце у него слишком нежное.
Лютер рассмеялся, пыхнув дымом.
— Только постарайся, чтобы старина Чарли увидел не слишком много. А то он свалится в обморок.
