Моему агенту Рисии Мэйнхарт: красивой, умной, честной и уверенной в себе. Чего еще может пожелать писатель? Выражаю благодарность: Как всегда, моему мужу Гарри, который, несмотря на десять лет совместной жизни, все еще самый дорогой мне человек. Джинджер Бучанан, нашему редактору, которая поверила в нас с Анитой с самого начала. Кэрол Кохи, нашему английскому редактору, которая переправила нас с Анитой через океан. Марсии Вулси, которая первой прочла рассказ об Аните и сказала, что ей понравилось. (Марсия, пожалуйста свяжитесь с моим издателем, я буду очень рада с тобой поговорить). Ричарду А. Кнааку, доброму другу и уважаемому альтернативному историку. Наконец-то ты узнаешь, что было дальше. Дженни Ли Симнер, Марелле Сэндс и Роберту К. Шифу, которые всегда считали, что эта книга не имеет себе равных. Удачи тебе в Аризоне, Дженни. Нам будет тебя не хватать. Деборе Миллителло, за то, что она всегда поддерживала меня в трудную минуту. М.С. Самнеру, соседу и другу. Да здравствует альтернативные историки! Спасибо всем, кто посещал мои чтения на Виндиконе и Каприконе.
Добавить в моё избранное— Тиш-ше. — Слово шипело и плыло. Ирвинг замолк так внезапно, словно это было заклинание.
— Ирвинг, с тобой все в порядке? — Забавно спрашивать об этом, стоя щека к щеке с вампиром, но я все равно спросила.
— Да, — сказал Ирвинг — кратко и немножко испуганно. — Я просто никогда такого не чувствовал.
Я поглядела на Жан-Клода.
— Он единственный в своем роде.
Жан-Клод опять переключил внимание на меня. Слава тебе. Господи.
— Все еще способна шутить, ma petite.
Я посмотрела в его красивые глаза, но это были просто глаза. Он сам дал мне власть сопротивляться их чарам.
— Это хороший способ убить время. Что тебе нужно, Жан-Клод? — Какая храбрая, даже сейчас.
— Ты ничего не сделаешь мне на улице: здесь столько свидетелей. Может, ты и новый Мастер, но ты еще и бизнесмен. Ты главный кровосос. Это ограничивает твои возможности.
— Только на людях, — сказал он так тихо, что услышала его лишь я.
— Прекрасно, но мы оба знаем, что сейчас ты не станешь применять силу. Так что кончай спектакль и скажи, что, черт возьми, тебе нужно.
Он улыбнулся одними губами, но выпустил мою руку и отстранился.
— Так же, как и ты не станешь стрелять в меня на улице без повода.
Я считала, что повод у меня есть — но полиции этого не объяснишь.
— Я не хочу, чтобы меня обвинили в убийстве, это верно.
Его улыбка стала еще шире, но клыков еще не было видно. Он прятал их лучше любого живого вампира из всех, что я знаю. Интересно, «живой вампир» — это оксюморон? Уж и не знаю.
— Так что мы не станем причинять вреда друг другу при всех, — сказал он.
— Наверное, нет, — сказала я. — Так что тебе надо? Я опаздываю на встречу.
— Оживлять зомби или убивать вампиров? — Ни то, ни другое, — сказала я.
Он смотрел на меня, ожидая, что я скажу еще. Я молчала. Он пожал плечами — это у него вышло очень изящно.
— Ты — мой человек, Анита.
Он назвал меня по имени, и я поняла, что теперь дело действительно худо.
— Нет, — сказала я.
Он протяжно вздохнул.
— Ты носишь две мои метки.
— Не по своей воле, — сказала я.
— Ты бы умерла, если бы я не поделился с тобой силой.
— Не пичкай меня всяким дерьмом насчет того, как ты спас мою жизнь. Ты заставил меня принять две метки. Ты не спрашивал и не объяснял. Первая метка, может быть, и спасла мою жизнь, чудесно. Но вторая метка спасла твою. Оба раза у меня не было выбора.
— Еще две метки — и ты обретешь бессмертие. Ты перестанешь стариться, потому что не старюсь я. Ты останешься человеком, живым, способным носить крестик. Сможешь ходить в церковь. Твоей душе ничего не угрожает. Почему ты сопротивляешься? — Что ты знаешь о моей душе? У тебя души больше нет. Ты продал свою бессмертную душу ради бессмертия на земле. Но я знаю, что вампиры тоже умирают, Жан-Клод. Что будет, когда ты умрешь? Куда ты пойдешь? Просто превратишься в пар? Нет, ты отправишься в ад, куда тебе и дорога.
— И ты думаешь, что, став моим человеком, ты разделишь со мной эту участь? — Не знаю и не хочу выяснять.
— Сопротивляясь мне, ты заставляешь меня выглядеть слабым. Я не могу позволять себе этого, ma petite. Так или иначе, но так дальше продолжаться не может.
— Просто оставь меня в покое.
— Не могу. Ты — мой человек и должна начать действовать соответственно.
— Не дави на меня, Жан-Клод.
— Или что? Ты меня убьешь? Ты смогла бы меня убить?
Я взглянула в его красивое лицо и сказала: — Да.
— Я чувствую, что ты хочешь меня, ma petite, так же, как я тебя.
Я пожала плечами. Что я могла сказать? — Это всего лишь похоть, Жан-Клод, ничего личного. — Это была ложь. Я знала, что это ложь, даже когда говорила.
— Нет, ma petite, я значу для тебя больше. — Вокруг нас, на безопасном расстоянии, уже собиралась толпа.
— Ты действительно хочешь обсудить это на улице?
Он набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул.
— Ты совершенно права. Ты заставляешь меня забываться, ma petite.
Чудесно.
— Я действительно опаздываю, Жан-Клод. Меня ждет полиция.
— Мы должны закончить наш разговор, ma petite, — сказал он. Я кивнула. Он был прав. Я пыталась не обращать на него внимания. На Мастера вампиров не так-то просто не обращать внимания.
— Завтра ночью.
— Где? — спросил он.
Как любезно с его стороны не приказывать мне явиться в его логово. Я задумалась, где лучше всего это сделать. Я хотела, чтобы Чарльз сходил со мной в Тендерлин. Чарльз собирался проверить условия труда зомби в новом клубе комедии.
