Моему агенту Рисии Мэйнхарт: красивой, умной, честной и уверенной в себе. Чего еще может пожелать писатель? Выражаю благодарность: Как всегда, моему мужу Гарри, который, несмотря на десять лет совместной жизни, все еще самый дорогой мне человек. Джинджер Бучанан, нашему редактору, которая поверила в нас с Анитой с самого начала. Кэрол Кохи, нашему английскому редактору, которая переправила нас с Анитой через океан. Марсии Вулси, которая первой прочла рассказ об Аните и сказала, что ей понравилось. (Марсия, пожалуйста свяжитесь с моим издателем, я буду очень рада с тобой поговорить). Ричарду А. Кнааку, доброму другу и уважаемому альтернативному историку. Наконец-то ты узнаешь, что было дальше. Дженни Ли Симнер, Марелле Сэндс и Роберту К. Шифу, которые всегда считали, что эта книга не имеет себе равных. Удачи тебе в Аризоне, Дженни. Нам будет тебя не хватать. Деборе Миллителло, за то, что она всегда поддерживала меня в трудную минуту. М.С. Самнеру, соседу и другу. Да здравствует альтернативные историки! Спасибо всем, кто посещал мои чтения на Виндиконе и Каприконе.
Добавить в моё избранное
435 мин, 20 сек 6832
Даже недавно умерший может плющить автомобили одной рукой. Так что все равно не мне с ними тягаться. Я к этому привыкла.
Первая миля осталась позади. Это всегда самое тяжелое. Моему телу надо пробежать приблизительно две мили, чтобы оно перестало умолять меня отказаться от этого безумия.
Мы бежали по старому району. Здесь много маленьких огороженных дворов и зданий постройки пятидесятых годов, а то и прошлого века. Впереди показалась кирпичная стена склада, возведенная еще до Гражданской войны. Середина пути. Две мили. Я чувствовала себя свободной и подтянутой, и казалось, могу бежать целую вечность, если не придется прибавлять скорость. Я целиком сосредоточилась на том, чтобы не терять ритма. Поэтому его заметила Ронни.
— Не хочу прослыть паникершей, — сказала она, — но что это за мужик стоит вон там?
Я прищурилась, вглядываясь. Приблизительно в пятнадцати футах впереди, где кончалась кирпичная стена, рос высокий вяз. Под вязом стоял мужчина. Он и не думал скрываться. Но на нем была джинсовая куртка. Неподходящая одежка в такую погоду — если только тебе не надо спрятать под ней пистолет.
— И давно он там? — Только что вышел из-за дерева, — сказала Ронни.
Паранойя властвует безраздельно.
— Давай повернем обратно. Две мили можно пробежать в любом направлении.
Ронни кивнула.
Мы развернулись и припустили трусцой обратно. Мужчина под деревом не окликнул нас и не велел остановиться. Паранойя — тяжкое заболевание.
Из-за дальнего угла кирпичной стены вышел второй мужчина. По инерции мы пробежали ему навстречу несколько футов. Я оглянулась. Мистер Джинсовая Куртка не торопясь шел за нами. Куртку он расстегнул и сунул под нее руку. Это уже не паранойя.
— Бежим, — сказка я.
— Второй мужчина вынул из кармана пистолет. Мы остановились: в ту минуту нам это показалось наиболее правильным.
— О-ох. — проговорил он. — Совсем не хочется бегать за кем-то по такой жаре. Вы останетесь живыми, цыпочки, а все остальное не так уж важно, верно?
У него был автоматический пистолет калибра 0. 22. Наповал не убьет, но вполне подходит, чтобы кого-нибудь ранить. Это они продумали. Мне стало страшно. И ужасно захотелось взять Ронни за руку. Но я удержалась: это как-то не к лицу крутым потрошителям вампиров.
— Что вам нужно? — Так-то лучше, — сказал мужчина. Светло-синяя футболка выпячивалась в том месте, где ремень перетягивал ею пивной живот. Но руки у него были мясистые. Может, он и жирный, но если ударит, будет больно, тут уж я не сомневалась. И надеялась, что мне не доведется проверить это на практике.
Я прижалась спиной к стене. Ронни тоже. Мистер Джинсовая Куртка был уже совсем рядом. В правой руке у него была «беретта» калибра 0. 9. Это оружие не для того, чтоб только ранить.
Я поглядела на Ронни, потом — на пузана, на Джинсовую Куртку и, наконец, снова на Ронни. Ее глаза слегка расширились. Она провела языком по губам и снова повернулась к пузатому. Парень с «6ереттой» предназначался мне. Ронни выбрала калибр 0. 22. Продолжим.
— Что вам нужно? — спросила я снова. Ненавижу повторять одно и то же.
— Чтобы вы прокатились с нами, — ухмыльнулся пузан.
Я улыбнулась в ответ и повернулась к Джинсовой Куртке и его «беретте»
— А ты что, говорить не умеешь? — Умею. — Он сделал еще два шага ко мне, не отводя пистолет от моей груди. — Очень даже умею. — Он коснулся моих волос — слегка, только кончиками пальцев. Проклятая «беретта» не сдвинулась ни на дюйм. Если он сейчас спустит курок, все будет кончено. Мрачное черное дуло пистолета стало больше. Иллюзия, но чем дольше смотришь на пистолет, тем он кажется громаднее. Разумеется, если смотришь на него не с того конца.
— Ничего такого, Сеймур, — сказал Пузан. — Никаких приставаний и не убивать, так было сказано.
— Не порть мне удовольствие, Пит.
Пит — кличка Пузан — сказал: — Можешь взять блондинку. Про нее никто не говорил, что ее нельзя трогать.
Я не смотрела на Ронни. Я смотрела на Сеймура. Я должна быть готова, чтобы не прозевать свой шанс, если он представится. А глядеть на подругу, чтобы узнать, как она восприняла известие о близком изнасиловании, бесполезно. Это не поможет.
— Фаллическая сила, Ронни. Все уходит в гормоны, — сказала я.
Сеймур нахмурился.
— Что это значит, черт тебя дери? — Это значит, Сеймур, вот что: я думаю, что ты тупой и все твои умственные способности у тебя в яйцах. — Все это я произнесла с приятной улыбкой.
Он с силой ударил меня по лицу тяжелой ладонью. Я покачнулась, но устояла на ногах. Пистолет даже не шелохнулся. Вот черт. Сеймур издал клокочущий звук и снова ударил меня, но уже кулаком. Я упала. Мгновение я лежала на тротуаре и слушала, как кровь шумит у меня в ушах. От пощечины лицо горело. От удара кулаком — ныло.
Кто-то пнул меня под ребра.
Первая миля осталась позади. Это всегда самое тяжелое. Моему телу надо пробежать приблизительно две мили, чтобы оно перестало умолять меня отказаться от этого безумия.
Мы бежали по старому району. Здесь много маленьких огороженных дворов и зданий постройки пятидесятых годов, а то и прошлого века. Впереди показалась кирпичная стена склада, возведенная еще до Гражданской войны. Середина пути. Две мили. Я чувствовала себя свободной и подтянутой, и казалось, могу бежать целую вечность, если не придется прибавлять скорость. Я целиком сосредоточилась на том, чтобы не терять ритма. Поэтому его заметила Ронни.
— Не хочу прослыть паникершей, — сказала она, — но что это за мужик стоит вон там?
Я прищурилась, вглядываясь. Приблизительно в пятнадцати футах впереди, где кончалась кирпичная стена, рос высокий вяз. Под вязом стоял мужчина. Он и не думал скрываться. Но на нем была джинсовая куртка. Неподходящая одежка в такую погоду — если только тебе не надо спрятать под ней пистолет.
— И давно он там? — Только что вышел из-за дерева, — сказала Ронни.
Паранойя властвует безраздельно.
— Давай повернем обратно. Две мили можно пробежать в любом направлении.
Ронни кивнула.
Мы развернулись и припустили трусцой обратно. Мужчина под деревом не окликнул нас и не велел остановиться. Паранойя — тяжкое заболевание.
Из-за дальнего угла кирпичной стены вышел второй мужчина. По инерции мы пробежали ему навстречу несколько футов. Я оглянулась. Мистер Джинсовая Куртка не торопясь шел за нами. Куртку он расстегнул и сунул под нее руку. Это уже не паранойя.
— Бежим, — сказка я.
— Второй мужчина вынул из кармана пистолет. Мы остановились: в ту минуту нам это показалось наиболее правильным.
— О-ох. — проговорил он. — Совсем не хочется бегать за кем-то по такой жаре. Вы останетесь живыми, цыпочки, а все остальное не так уж важно, верно?
У него был автоматический пистолет калибра 0. 22. Наповал не убьет, но вполне подходит, чтобы кого-нибудь ранить. Это они продумали. Мне стало страшно. И ужасно захотелось взять Ронни за руку. Но я удержалась: это как-то не к лицу крутым потрошителям вампиров.
— Что вам нужно? — Так-то лучше, — сказал мужчина. Светло-синяя футболка выпячивалась в том месте, где ремень перетягивал ею пивной живот. Но руки у него были мясистые. Может, он и жирный, но если ударит, будет больно, тут уж я не сомневалась. И надеялась, что мне не доведется проверить это на практике.
Я прижалась спиной к стене. Ронни тоже. Мистер Джинсовая Куртка был уже совсем рядом. В правой руке у него была «беретта» калибра 0. 9. Это оружие не для того, чтоб только ранить.
Я поглядела на Ронни, потом — на пузана, на Джинсовую Куртку и, наконец, снова на Ронни. Ее глаза слегка расширились. Она провела языком по губам и снова повернулась к пузатому. Парень с «6ереттой» предназначался мне. Ронни выбрала калибр 0. 22. Продолжим.
— Что вам нужно? — спросила я снова. Ненавижу повторять одно и то же.
— Чтобы вы прокатились с нами, — ухмыльнулся пузан.
Я улыбнулась в ответ и повернулась к Джинсовой Куртке и его «беретте»
— А ты что, говорить не умеешь? — Умею. — Он сделал еще два шага ко мне, не отводя пистолет от моей груди. — Очень даже умею. — Он коснулся моих волос — слегка, только кончиками пальцев. Проклятая «беретта» не сдвинулась ни на дюйм. Если он сейчас спустит курок, все будет кончено. Мрачное черное дуло пистолета стало больше. Иллюзия, но чем дольше смотришь на пистолет, тем он кажется громаднее. Разумеется, если смотришь на него не с того конца.
— Ничего такого, Сеймур, — сказал Пузан. — Никаких приставаний и не убивать, так было сказано.
— Не порть мне удовольствие, Пит.
Пит — кличка Пузан — сказал: — Можешь взять блондинку. Про нее никто не говорил, что ее нельзя трогать.
Я не смотрела на Ронни. Я смотрела на Сеймура. Я должна быть готова, чтобы не прозевать свой шанс, если он представится. А глядеть на подругу, чтобы узнать, как она восприняла известие о близком изнасиловании, бесполезно. Это не поможет.
— Фаллическая сила, Ронни. Все уходит в гормоны, — сказала я.
Сеймур нахмурился.
— Что это значит, черт тебя дери? — Это значит, Сеймур, вот что: я думаю, что ты тупой и все твои умственные способности у тебя в яйцах. — Все это я произнесла с приятной улыбкой.
Он с силой ударил меня по лицу тяжелой ладонью. Я покачнулась, но устояла на ногах. Пистолет даже не шелохнулся. Вот черт. Сеймур издал клокочущий звук и снова ударил меня, но уже кулаком. Я упала. Мгновение я лежала на тротуаре и слушала, как кровь шумит у меня в ушах. От пощечины лицо горело. От удара кулаком — ныло.
Кто-то пнул меня под ребра.
Страница 67 из 121
