Ночь была в самом разгаре. Бледный лик луны освещал каменистую дорогу, петляющую через небольшой лесок. Легкий ветерок теребил траву и листья деревьев. Было тихо. Тишину нарушал лишь едва слышный стрекот насекомых, редкий крик птицы и тихий цокот копыт.
Добавить в моё избранное
245 мин, 26 сек 19221
Тогда это произвело сильное впечатление на Рамину, и она смотрела на Алексу почти с ужасом.
Конечно, потом она извинилась, и обе делали вид, что ничего не было, но какое-то чувство напряженности осталось. С этой ночи Алекса стала выбирать себе в жертву исключительно законченных поддонков, зачастую изливая на них весь свой темперамент. Что же касается их отношений с Раминой, они стали неумолимо отдаляться. Алекса чувствовала это.
На самом деле она с самого начала знала, что так будет. Знала с того самого момента, как только погрузила клыки в ее плоть и ощутила ее кровь на своих губах. Ее подруге суждено быть одиноким воином-странником, но не таким, как она сама. Для этого Рамина была слишком нежной и спокойной. И все же в ней тоже была твердость, которая не даст ей сгинуть в прожорливой пасти времени. Алекса знала это.
И вот теперь настало время их дорогам разойтись. Вампирша поняла это спустя тридцать девять лет после первой встречи Рамины с солнцем, в Дрездене. Тогда она опять едва не сорвалась из-за того, что подруга упрекнула ее за то, что она чуть не убила свою последнюю жертву. Чтобы хоть как-то успокоиться, Алекса до самого рассвета бродила по улицам. Потом они, конечно, помирились, как всегда, обещали все забыть. Но вампирша поняла, что что-то надо немедленно делать, пока их стычки не переросли в нечто большее, и они не поубивали друг друга. Поэтому через два дня она сообщил Рамине, что уезжает.
— Ты хочешь сказать, мы уезжаем? — поправила ее подруга.
— Нет, я. Настало время нам расстаться, моя родная.
— Но почему? Зачем? — непонимающе спросила Рамина. Эта новость была для нее полной неожиданностью.
— Так надо. Мы должны расстаться, иначе все это плохо кончится. Я научила тебя всему, мне больше нечего тебе дать, — тихо ответила Алекса, избегая смотреть в глаза молодой женщины.
— Что ты такое говоришь! Разве мы живем вместе только ради того, чтобы ты учила меня? Мы ведь подруги, разве не так? — на глазах Рамины выступили слезы.
— Конечно, мы с тобой всегда будем друзьями, — вампирше невыносимо было видеть эти слезы, и она инстинктивно обняла ее.
— Тогда почему ты говоришь, что хочешь уехать? Тебе плохо здесь? Если это из-за меня, из-за того, что я настаивала, чтобы мы общались с другими, то я готова исправиться. Хочешь, я больше никогда не подойду к ним? — Рамина подняла свое мокрое от слез лицо и посмотрела на нее.
Алекса видела, как пугает ее одна мысль о разлуке, но отступать не собиралась. Она понимала, что если не сделает этого сейчас, то не сделает никогда, а тогда добром это не кончится. Поэтому она мягко, но твердо сказала: — Пойми, я должна уехать. Так будет лучше, лучше для нас обоих. К тому же я уверена, ты прекрасно со всем справишься! Ты у меня сильная, и станешь еще сильнее! Вся жизнь перед тобой. Если хочешь, живи с остальными, они будут рады. И никого не бойся. Что бы ни случилось, они не имеют над тобой власти, так как ты принадлежишь не к их клану, а к моему, а я отпускаю тебя. Отныне ты свободный вампир и подчиняешься лишь закону и Совету.
Кроме того, насчет средств не беспокойся. С того самого дня, как ты стала вампиром, все те деньги, которые присылал мне Аль-Хаям по нашему договору, а затем и его потомки, я откладывала, и теперь они твои.
— Это не важно. Значит, ты твердо решила уехать? — грустно, но уже без слез спросила Рамина.
— Да. Если я не уеду, то еще через пару десятков лет мы возненавидим друг друга, — усмехнулась Алекса.
— Я никогда не смогу ненавидеть тебя, — неожиданно твердо ответила молодая женщина. — Кого угодно, но только не тебя.
Эти слова вызвали у вампирши улыбку, и она чмокнула подругу в нос.
А следующим вечером она уехала. Рамина, как не старалась, не смогла сдержать слез. Ее платок уже был весь мокрый. Обнявшись на прощанье, она спросила: — Надеюсь, ты не забудешь меня, и мы еще увидимся? — Ну разумеется, — кивнула Алекса.
Но что-то в ее словах насторожило Рамину. Задержав руку подруги в своих руках, она обеспокоено спросила: — Что ты задумала? Уж не собираешься ли ты… покончить со всем? — с трудом выдавила она из себя последние слова.
— Нет-нет, — поспешно ответила Алекса. — Клянусь, у меня и в мыслях такого не было!
— Хорошо, — Рамина все еще не отпускала ее руку. — Но прежде чем уедешь, обещай мне одну вещь!
— Какую? — Если когда-либо, пусть даже пройдут сотни, тысячи лет, ты задумаешь покинуть этот мир, то прежде чем это совершишь, ты придешь ко мне, попрощаешься со мной. Обещай, что я увижу тебя еще хотя бы раз!
— Хорошо, — грустно улыбнулась Алекса. — Прощай.
С этими словами она вскочила в седло и пришпорила коня. Ее сердце разрывалось, но она не позволила себе даже оглянуться, иначе просто не смогла бы уехать. Поэтому она не слышала, как Рамина прошептала ей вслед: — До встречи…
ЧАСТЬ III.
Конечно, потом она извинилась, и обе делали вид, что ничего не было, но какое-то чувство напряженности осталось. С этой ночи Алекса стала выбирать себе в жертву исключительно законченных поддонков, зачастую изливая на них весь свой темперамент. Что же касается их отношений с Раминой, они стали неумолимо отдаляться. Алекса чувствовала это.
На самом деле она с самого начала знала, что так будет. Знала с того самого момента, как только погрузила клыки в ее плоть и ощутила ее кровь на своих губах. Ее подруге суждено быть одиноким воином-странником, но не таким, как она сама. Для этого Рамина была слишком нежной и спокойной. И все же в ней тоже была твердость, которая не даст ей сгинуть в прожорливой пасти времени. Алекса знала это.
И вот теперь настало время их дорогам разойтись. Вампирша поняла это спустя тридцать девять лет после первой встречи Рамины с солнцем, в Дрездене. Тогда она опять едва не сорвалась из-за того, что подруга упрекнула ее за то, что она чуть не убила свою последнюю жертву. Чтобы хоть как-то успокоиться, Алекса до самого рассвета бродила по улицам. Потом они, конечно, помирились, как всегда, обещали все забыть. Но вампирша поняла, что что-то надо немедленно делать, пока их стычки не переросли в нечто большее, и они не поубивали друг друга. Поэтому через два дня она сообщил Рамине, что уезжает.
— Ты хочешь сказать, мы уезжаем? — поправила ее подруга.
— Нет, я. Настало время нам расстаться, моя родная.
— Но почему? Зачем? — непонимающе спросила Рамина. Эта новость была для нее полной неожиданностью.
— Так надо. Мы должны расстаться, иначе все это плохо кончится. Я научила тебя всему, мне больше нечего тебе дать, — тихо ответила Алекса, избегая смотреть в глаза молодой женщины.
— Что ты такое говоришь! Разве мы живем вместе только ради того, чтобы ты учила меня? Мы ведь подруги, разве не так? — на глазах Рамины выступили слезы.
— Конечно, мы с тобой всегда будем друзьями, — вампирше невыносимо было видеть эти слезы, и она инстинктивно обняла ее.
— Тогда почему ты говоришь, что хочешь уехать? Тебе плохо здесь? Если это из-за меня, из-за того, что я настаивала, чтобы мы общались с другими, то я готова исправиться. Хочешь, я больше никогда не подойду к ним? — Рамина подняла свое мокрое от слез лицо и посмотрела на нее.
Алекса видела, как пугает ее одна мысль о разлуке, но отступать не собиралась. Она понимала, что если не сделает этого сейчас, то не сделает никогда, а тогда добром это не кончится. Поэтому она мягко, но твердо сказала: — Пойми, я должна уехать. Так будет лучше, лучше для нас обоих. К тому же я уверена, ты прекрасно со всем справишься! Ты у меня сильная, и станешь еще сильнее! Вся жизнь перед тобой. Если хочешь, живи с остальными, они будут рады. И никого не бойся. Что бы ни случилось, они не имеют над тобой власти, так как ты принадлежишь не к их клану, а к моему, а я отпускаю тебя. Отныне ты свободный вампир и подчиняешься лишь закону и Совету.
Кроме того, насчет средств не беспокойся. С того самого дня, как ты стала вампиром, все те деньги, которые присылал мне Аль-Хаям по нашему договору, а затем и его потомки, я откладывала, и теперь они твои.
— Это не важно. Значит, ты твердо решила уехать? — грустно, но уже без слез спросила Рамина.
— Да. Если я не уеду, то еще через пару десятков лет мы возненавидим друг друга, — усмехнулась Алекса.
— Я никогда не смогу ненавидеть тебя, — неожиданно твердо ответила молодая женщина. — Кого угодно, но только не тебя.
Эти слова вызвали у вампирши улыбку, и она чмокнула подругу в нос.
А следующим вечером она уехала. Рамина, как не старалась, не смогла сдержать слез. Ее платок уже был весь мокрый. Обнявшись на прощанье, она спросила: — Надеюсь, ты не забудешь меня, и мы еще увидимся? — Ну разумеется, — кивнула Алекса.
Но что-то в ее словах насторожило Рамину. Задержав руку подруги в своих руках, она обеспокоено спросила: — Что ты задумала? Уж не собираешься ли ты… покончить со всем? — с трудом выдавила она из себя последние слова.
— Нет-нет, — поспешно ответила Алекса. — Клянусь, у меня и в мыслях такого не было!
— Хорошо, — Рамина все еще не отпускала ее руку. — Но прежде чем уедешь, обещай мне одну вещь!
— Какую? — Если когда-либо, пусть даже пройдут сотни, тысячи лет, ты задумаешь покинуть этот мир, то прежде чем это совершишь, ты придешь ко мне, попрощаешься со мной. Обещай, что я увижу тебя еще хотя бы раз!
— Хорошо, — грустно улыбнулась Алекса. — Прощай.
С этими словами она вскочила в седло и пришпорила коня. Ее сердце разрывалось, но она не позволила себе даже оглянуться, иначе просто не смогла бы уехать. Поэтому она не слышала, как Рамина прошептала ей вслед: — До встречи…
ЧАСТЬ III.
Страница 30 из 67
