Ночь была в самом разгаре. Бледный лик луны освещал каменистую дорогу, петляющую через небольшой лесок. Легкий ветерок теребил траву и листья деревьев. Было тихо. Тишину нарушал лишь едва слышный стрекот насекомых, редкий крик птицы и тихий цокот копыт.
Добавить в моё избранное
245 мин, 26 сек 19223
С того самого дня прошло больше ста пятидесяти лет. И вот Рамина стояла перед ней улыбаясь, с некоторой тревогой в глазах.
— Алекса! — только и смогла проговорить она, замерев в нескольких шагах в нерешительности. Тревога в ее взгляде становилась все сильнее.
Вампирша поняла, в чем дело и поспешно сказала: — Не смотри на меня так! Я приехала сюда вовсе не для того, чтобы попрощаться с тобой!
— Ну, слава Богу! — облегченно вздохнула Рамина, и тут же кинулась ей на шею.
Алекса тоже не сдержалась и раскрыла старой подруге свои объятья. Некоторое время обе не могли проронить ни слова, слишком много чувств разом охватили их. Потом Ромину словно прорвало: — Но как ты? Где ты? Как давно в Венеции? — Уже где-то неделю, — улыбнулась в ответ вампирша.
— И до сих пор не дала мне о себе знать? — в ее голосе промелькнула обида.
— Прости, но мне и в голову не приходило, что ты можешь быть здесь! — возразила Алекса. — Иначе я, конечно, сразу же нашла бы тебя.
— Ладно, верю. Но ты так и не ответила мне, что тебя-то привело в этот город? Как ты устроилась? Я слышала, что ты поселилась в одном из лучших домов. Так где? — вопросы сыпались, как из рога изобилия.
— Хорошо, я все тебе расскажу, — сдалась вампирша. — Только не здесь.
— Вижу, твое отношение к Собраниям ничуть не изменилось. Все так же предпочитаешь держаться в стороне ото всех.
— На том и стоим, — усмехнулась Алекса.
— Приятно знать, что хоть что-то в этом мире неизменно, — лукаво улыбнулась Рамина, и вдруг предложила, — А пойдем ко мне! Там мы сможем обо всем поговорить, совсем как раньше. Если ты не против, конечно.
— Разумеется нет, пошли!
Они вместе покинули Собрание, потом сели в гондолу, коих было много даже в это, столь позднее, время суток, которая повезла их вверх по каналу. Тихий плеск весла о воду успокаивал.
— А ты сама давно здесь? — спросила Алекса.
— Да уж лет двадцать, наверное, — ответила Рамина, поправляя подол платья, чтобы на него не попала вода. — Мне здесь нравится. А теперь стало еще лучше — ведь ты здесь. И, надеюсь, останешься хотя бы не надолго.
— Почему не надолго? Может и надолго. Я еще не знаю.
— Значит, я могу рассчитывать, что ты будешь в этом году на карнавале? Поверь мне, это что-то потрясающее!
— Думаю, да.
— Замечательно! Надеюсь, за это время я не успею тебе надоесть.
— Никогда, — тихо промолвила Алекса, глядя на воду, а затем повернулась к подруге и повторила, — Ты никогда не сможешь мне надоесть.
Развить эту мысль она не успела, так как они прибыли. Первой выскочив из гондолы, она помогла подруге сойти на берег, затем расплатилась с гондольером, не смотря на ее протесты.
Они прошли совсем немного и оказались возле милого двухэтажного дома. Указав на него, Рамина сказала: — Вот здесь я и живу. Конечно, не такой шикарный дом, какой приписывают тебе…
— Да брось ты! Тот дом вовсе не мой. Я там вроде управляющего.
— Как так? — удивленно спросила женщина, пропуская подругу внутрь дома.
— Так получилось. Хозяин этого дома, герцог Морадо де ла Кадена, перед своей смертью назначил меня управляющей всем его имуществом, а взамен я обещала заботиться о его дочери.
— Значит, ты и есть тот загадочный барон Алекс ван Ланден, о котором только и говорят во всех домах Венеции? — Вообще-то да, — улыбнулась Алекса.
— Господи, как же я сразу не догадалась! Значит, ты по-прежнему занимаешься своим любимым розыгрышем — выдаешь себя за мужчину? — Рамина просто давилась от смеха.
— Как видишь!
— А эта девочка, Антуанетта, кажется, знает, что ты…
— Да, знает. И что я на самом деле женщина, и что я вампир.
— Знает? Постой, уж не собираешься ли ты сделать ее одной из нас? — Нет. Она, конечно, милая девушка, но вряд ли ей это по плечу, — ответила Алекса, садясь в кресло.
И тут ее взгляд упал на стену, где в красивой раме висел портрет. На нем была изображена она вместе с Раминой. Обе были в платьях времен средневековья. Алекса в темно-фиолетовом, а ее подруга в жемчужно-сером. Да, вампирша отлично помнила историю этого портрета. Рамине тогда еле удалось уговорить ее позировать вместе с ней специально приглашенному художнику. Но еще сложнее было уломать ее надеть платье. На это потребовалось не меньше недели.
Словно прочтя ее мысли, Рамина сказала: — Да, помню, как ты ругалась, надевая то платье! Не у всякого мужчины найдется в запасе столько ругательств! Причем языках на десяти одновременно. Но, согласись, картина вышла замечательной.
— Да. Но я не думала, что ты сохранила ее, — немного растеряно ответила Алекса.
— Как видишь, сохранила. Да и как иначе? — Ты всегда любила живопись, — быстрая улыбка промелькнула на ее лице.
— Это так. К тому же выяснилось, что я и сама неплохо рисую.
— Алекса! — только и смогла проговорить она, замерев в нескольких шагах в нерешительности. Тревога в ее взгляде становилась все сильнее.
Вампирша поняла, в чем дело и поспешно сказала: — Не смотри на меня так! Я приехала сюда вовсе не для того, чтобы попрощаться с тобой!
— Ну, слава Богу! — облегченно вздохнула Рамина, и тут же кинулась ей на шею.
Алекса тоже не сдержалась и раскрыла старой подруге свои объятья. Некоторое время обе не могли проронить ни слова, слишком много чувств разом охватили их. Потом Ромину словно прорвало: — Но как ты? Где ты? Как давно в Венеции? — Уже где-то неделю, — улыбнулась в ответ вампирша.
— И до сих пор не дала мне о себе знать? — в ее голосе промелькнула обида.
— Прости, но мне и в голову не приходило, что ты можешь быть здесь! — возразила Алекса. — Иначе я, конечно, сразу же нашла бы тебя.
— Ладно, верю. Но ты так и не ответила мне, что тебя-то привело в этот город? Как ты устроилась? Я слышала, что ты поселилась в одном из лучших домов. Так где? — вопросы сыпались, как из рога изобилия.
— Хорошо, я все тебе расскажу, — сдалась вампирша. — Только не здесь.
— Вижу, твое отношение к Собраниям ничуть не изменилось. Все так же предпочитаешь держаться в стороне ото всех.
— На том и стоим, — усмехнулась Алекса.
— Приятно знать, что хоть что-то в этом мире неизменно, — лукаво улыбнулась Рамина, и вдруг предложила, — А пойдем ко мне! Там мы сможем обо всем поговорить, совсем как раньше. Если ты не против, конечно.
— Разумеется нет, пошли!
Они вместе покинули Собрание, потом сели в гондолу, коих было много даже в это, столь позднее, время суток, которая повезла их вверх по каналу. Тихий плеск весла о воду успокаивал.
— А ты сама давно здесь? — спросила Алекса.
— Да уж лет двадцать, наверное, — ответила Рамина, поправляя подол платья, чтобы на него не попала вода. — Мне здесь нравится. А теперь стало еще лучше — ведь ты здесь. И, надеюсь, останешься хотя бы не надолго.
— Почему не надолго? Может и надолго. Я еще не знаю.
— Значит, я могу рассчитывать, что ты будешь в этом году на карнавале? Поверь мне, это что-то потрясающее!
— Думаю, да.
— Замечательно! Надеюсь, за это время я не успею тебе надоесть.
— Никогда, — тихо промолвила Алекса, глядя на воду, а затем повернулась к подруге и повторила, — Ты никогда не сможешь мне надоесть.
Развить эту мысль она не успела, так как они прибыли. Первой выскочив из гондолы, она помогла подруге сойти на берег, затем расплатилась с гондольером, не смотря на ее протесты.
Они прошли совсем немного и оказались возле милого двухэтажного дома. Указав на него, Рамина сказала: — Вот здесь я и живу. Конечно, не такой шикарный дом, какой приписывают тебе…
— Да брось ты! Тот дом вовсе не мой. Я там вроде управляющего.
— Как так? — удивленно спросила женщина, пропуская подругу внутрь дома.
— Так получилось. Хозяин этого дома, герцог Морадо де ла Кадена, перед своей смертью назначил меня управляющей всем его имуществом, а взамен я обещала заботиться о его дочери.
— Значит, ты и есть тот загадочный барон Алекс ван Ланден, о котором только и говорят во всех домах Венеции? — Вообще-то да, — улыбнулась Алекса.
— Господи, как же я сразу не догадалась! Значит, ты по-прежнему занимаешься своим любимым розыгрышем — выдаешь себя за мужчину? — Рамина просто давилась от смеха.
— Как видишь!
— А эта девочка, Антуанетта, кажется, знает, что ты…
— Да, знает. И что я на самом деле женщина, и что я вампир.
— Знает? Постой, уж не собираешься ли ты сделать ее одной из нас? — Нет. Она, конечно, милая девушка, но вряд ли ей это по плечу, — ответила Алекса, садясь в кресло.
И тут ее взгляд упал на стену, где в красивой раме висел портрет. На нем была изображена она вместе с Раминой. Обе были в платьях времен средневековья. Алекса в темно-фиолетовом, а ее подруга в жемчужно-сером. Да, вампирша отлично помнила историю этого портрета. Рамине тогда еле удалось уговорить ее позировать вместе с ней специально приглашенному художнику. Но еще сложнее было уломать ее надеть платье. На это потребовалось не меньше недели.
Словно прочтя ее мысли, Рамина сказала: — Да, помню, как ты ругалась, надевая то платье! Не у всякого мужчины найдется в запасе столько ругательств! Причем языках на десяти одновременно. Но, согласись, картина вышла замечательной.
— Да. Но я не думала, что ты сохранила ее, — немного растеряно ответила Алекса.
— Как видишь, сохранила. Да и как иначе? — Ты всегда любила живопись, — быстрая улыбка промелькнула на ее лице.
— Это так. К тому же выяснилось, что я и сама неплохо рисую.
Страница 31 из 67
