Дети Ночи: Встреча в Венеции

Потом она познакомила их с Антуанеттой, а когда опять заиграла музыка, Алекса сказала: — Сеньор Фарело, позвольте похитить у вас Рамину на один танец, — это было единственное, что пришло ей в голову. Им нужно было поговорить.

Мило улыбнувшись своему кавалеру и не дожидаясь его ответа, Рамина приняла протянутую ей руку вампирши, и они закружились в танце.

— Ну, как он тебе? — спросила она у Алексы, едва стоило им удалиться на приличное расстояние.

— Милый молодой человек. Кстати, сколько ему? — Двадцать шесть.

— Я думала меньше. Но это не важно. По-моему, он любит тебя до безумия.

При этих словах щеки ее птенца зарделись, а Алекса продолжала: — Думаю, тебе стоит ему все рассказать. Хотя, решать тебе.

— Он… сможет стать одним из нас? — Не вижу причин, способных помешать этому. У него сильное сердце и крепкая воля.

— Значит, все пройдет хорошо? — Риск есть всегда, — покачала головой Алекса. — Никто не сможет точно сказать, каким человек станет птенцом.

— Когда ты… обращала меня, то тоже не знала? — тихо спросила Рамина.

— Да, — как-то отстраненно ответила Алекса. — Мы даем нашим птенцам новую жизнь, обучаем всему, что нужно знать, но не представляем, какая судьба их ожидает. Это сродни рождению ребенка. Мать приводит его в этот мир, но не знает, каким он вырастет.

— Понимаю, — все так же тихо сказала Рамина. Ей вспомнились те времена, когда она была новорожденным вампиром. Тогда она действительно воспринимала Алексу больше как мать, наставницу, чем подругу.

А влюбленный Витторио, терзаемый ревностью, неотрывно следил взглядом за этой парой. Причем чувства, бушующие в нем, удивляли его самого. Он знал, что его возлюбленную многие считают куртизанкой, и раньше совершенно спокойно относился ко всем ее визитерам и странному образу жизни. Но этот барон ван Ланден выводил его из себя. Как он держался с ней во время танца! Да еще что-то шептал ей. Сразу видно, что их связывает нечто большее. Было такое впечатление, что эти двое слышат музыку, под которую ему самому никогда не танцевать. И это бесило молодого человека еще больше.

Но вот танец окончился, и Рамина вернулась к нему, но в ней чувствовалась какая-то отстраненность, словно душой она все еще была с этим Алексом. А этот негодяй, как про себя назвал его Витторио, как ни в чем не бывало, вернулся к той, с кем пришел на этот бал.

Нечего и говорить о том, что Фарело постарался как можно быстрее увести свою подругу с этого бала, не вдаваясь в объяснение причин своего поведения. Лишь когда они уже плыли в гондоле к дому Рамины, он позволил себе дать волю подозрениям.

— Что тебя связывает с этим Алексом? — Я уже говорила, что мы старые друзья, — мягко улыбнулась в ответ Рамина.

— Друзья? — презрительно фыркнул Витторио и, отвернувшись, стал смотреть на воду. — Да даже слепому заметно, что вас связывает гораздо большее, чем просто дружба.

Эти слова вызвали еще одну улыбку Рамины. Что ж, в интуиции ее возлюбленному не откажешь. Но как она могла объяснить, что Алекса значит для нее гораздо больше, чем дружба и любовь? То, что связывало их, было даже сильнее времени. Но она, хоть и видела его ревность, не могла рассказать этого, иначе пришлось бы открыть и все остальное. Поэтому Рамина нежно приобняла Витторио за плечи и как можно ласковее сказала: — Тебе не стоит ревновать к Алексу или видеть в нем врага. В ком угодно, только не в нем.

В подтверждение этих слов последовал такой поцелуй, что у Витторио сразу исчезли все сомнения. А бедный гондольер от такого зрелища чуть весло в воду не уронил.

* * *

Алекса и ее подопечная вернулись домой глубокой ночью, даже скорее ранним утром. Но до рассвета оставалось еще несколько часов. Антуанетта очень устала, но глаза ее по-прежнему горели лихорадочным блеском.

— Давно мне не было так весело! — сказала она своей опекунше.

— Рада, что тебе понравилось.

— Понравилось? Да я просто в восторге! А какая была музыка! — заливаясь смехом, девушка закружилась по комнате, но вскоре остановилась. Ночь танцев не прошла даром — она еле держалась на ногах.

— По-моему, — отметила вампирша, — Тебе лучше пойти отдохнуть. Я же вижу, что ты устала.

— Ну, совсем чуть-чуть, — призналась Антуанетта.

— Иди к себе и поспи.

— Да, пожалуй, — согласилась девушка, еле подавив зевок.

— Сладких тебе снов, — пожелала ей Алекса, а потом направилась дальше по коридору, к себе.

Бал, весь этот парад человеческой плоти и крови немного утомил и ее, да к тому же заново раздул тлеющие угли жажды. Но ей не хотелось идти на охоту этой ночью. Закрыв за собой двери спальни, она сорвала с себя камзол и отбросила, будто это была ядовитая змея. Секунда, и за ним последовали бы жилет и рубашка, но в этот самый момент в дверь постучали.