Это началось давно, в те далекие времена, когда Атлантида уже погрузилась в морскую пучину, а древние царства Шумера, Египта и Греции только зарождались. Это произошло в том месте, где сейчас находится север Греции, а в те времена, шесть тысяч пятьсот тридцать два года назад, на этом месте находилось древнее королевство, королевство Варламия. Его история насчитывала несколько десятков тысяч лет. Находясь в стороне от остальных королевств, оно было самым древним на Земле, возникшим на самой заре человечества. И это королевство было, безусловно, самым необычным, так как большинство его жителей были вампирами. Они основали это королевство, и правила ими королева Ациела — самый старший и самый сильный вампир. Правила вместе со своим мужем — Черным Принцем Таробасом.
Добавить в моё избранное
290 мин, 22 сек 20630
Ее волосы развевал невидимый ветер, а в глазах был лишь холодный голубой свет.
— Что она делает? — спросил Грэг, не надеясь, что ему ответят.
— Она призывает нас, — ответил Ксавье. В его глазах и глазах остальных был отсвет того же света. — Нет ни одного сильного вампира, прожившего более ста лет, который бы не услышал ее сейчас.
Менестрес заговорила. Она говорила тихо, но ее голос проникал в самую душу: — Поймайте охотников! Поймайте их всех и приведите в зал! Приведите туда и Германа!
Затем Менестрес повернулась к Антуану и Ксавье и сказала: — Идемте в зал. Димьен, этого тоже веди туда, к остальным.
Все вампиры услышали приказ своей королевы, и в доме началась ловля. Тут-то охотники поняли все свое бессилие, ибо столкнулись с сильными вампирами, с магистрами. Их оружие против этих вампиров было бесполезно. Колья не останавливали их, раны от пуль, даже серебреных, заживали мгновенно. Охотников переловили как котят. С Германом было сложнее. Он был сильным вампиром, к тому же его защищали обращенные им вампиры, но все же пяти магистрам удалось скрутить и его.
Когда Менестрес вошла в зал, все охотники были там, и Герман тоже. Рядом с ним стояли два магистра, сдерживающие его силу. Остальные вампиры стояли возле стен, образовав вокруг них своеобразный полукруг.
Едва Менестрес вошла, к ней подбежала испуганная Сильвия.
— Мама, что здесь происходит? — она редко называла Менестрес мамой прилюдно, но сейчас она была очень взволнована.
— Ничего, дочка, — поспешила успокоить ее Менестрес. — Танис, уведи ее. Ей не годится видеть то, что сейчас будет.
Когда Танис увела девушку, Менестрес, наконец, обратила внимание на Германа.
— Герман. Ты преступил все наши законы. С охотниками все ясно, они никогда не успокоятся, но ты — вампир, и ты повинен в убийстве других вампиров. Ты убивал их ради собственной выгоды, а это самое серьезное преступление!
— Конечно, сейчас ты смелая, королева! Одна бы ты со мной не справилась! — дерзко выкрикнул Герман.
Антуан и Демьен переглянулись. Оба подумали об одном и том же: «это была последняя капля»
Менестрес сделала знак рукой, и магистры отступили от Германа, оставив его стоять.
— Так ты бросаешь мне вызов! Ты хочешь ощутить мою силу? Сразиться со мной? — вопрошала она холодным голосом, и каждое слово как острый осколок стекла впивался в душу.
Глаза Менестрес светились, волосы и платье развевались от невидимого ветра.
— Да, я бросаю тебе вызов, — выкрикнул Герман. — Сразись со мной!
— Ну что ж…
И Менестрес сделала то, чего не делала уже давно. Она сняла все защитные барьеры. Тут же сила стала исходить из нее, заполняя собой все. Зал будто заполнился невидимым туманом, который пронизывали мириады электрических зарядов. Все чувствовали это. Невидимы ветер вокруг Менестрес усилился, ее глаза засветились, превратившись в два бездонных колодца. Она гневалась, гневалась впервые за много лет. Антуан видел ее такой лишь однажды — когда на них напали охотники, Димьену же «посчастливилось» видеть подобное трижды за все то время, что он служил ей. И сейчас в зале не было ни одного вампира, который не ощущал бы на себе ее силу.
— Посмотри мне в глаза! — приказала Менестрес Герману.
Он изо всех сил пытался противиться, пустил в ход всю свою силу, накопленную столетиями вечной жизни, но не смог. Не смог ослушаться этого приказа. Ее глаза затягивали его, он чувствовал, что проваливается в них как в бездонную пропасть. Это было ужасно, он не мог оторваться, остановиться.
— Сколько мне лет? — властно спросила королева.
— Много, — осипшим от напряжения голосом сказал Герман, — шесть тысяч лет, может больше.
— Мне шесть тысяч пятьсот тридцать два года, я королева более шести тысяч трехсот лет. И ты бросил мне вызов!
Герман честно попытался, он применил без остатка все свои немалые силы, направив их на Менестрес, но она просто смела его потоком своей силы, как ураган сметает лист фанеры, и вся эта мощь обрушилась на Германа. В его глазах появился ужас. Такого он не чувствовал никогда. Его разум будто разрывало в клочья.
— На колени! — приказала Менестрес, и он послушно подчинился. Герман был сломлен и знал это, как знал то, что исполнит все, что бы она ни приказала.
— Да, ты сильный вампир. Возможно, через несколько сотен лет ты даже стал бы Черным Принцем, но моя сила все равно превосходит твою. Пришло время отвечать за свои преступленья!
Этого Герман уже не выдержал. Он упал королеве в ноги и взмолился: — Пощади! Я знаю, ты милосердна! Пощади!
— Даже сейчас в твоих словах нет раскаянья. Ты пытаешься лишь спасти свою шкуру! — презрительно ответила Менестрес. — Поздно. Я дважды предупреждала тебя. Ты пошел против вампиров — твоих братьев и сестер по крови.
— Что она делает? — спросил Грэг, не надеясь, что ему ответят.
— Она призывает нас, — ответил Ксавье. В его глазах и глазах остальных был отсвет того же света. — Нет ни одного сильного вампира, прожившего более ста лет, который бы не услышал ее сейчас.
Менестрес заговорила. Она говорила тихо, но ее голос проникал в самую душу: — Поймайте охотников! Поймайте их всех и приведите в зал! Приведите туда и Германа!
Затем Менестрес повернулась к Антуану и Ксавье и сказала: — Идемте в зал. Димьен, этого тоже веди туда, к остальным.
Все вампиры услышали приказ своей королевы, и в доме началась ловля. Тут-то охотники поняли все свое бессилие, ибо столкнулись с сильными вампирами, с магистрами. Их оружие против этих вампиров было бесполезно. Колья не останавливали их, раны от пуль, даже серебреных, заживали мгновенно. Охотников переловили как котят. С Германом было сложнее. Он был сильным вампиром, к тому же его защищали обращенные им вампиры, но все же пяти магистрам удалось скрутить и его.
Когда Менестрес вошла в зал, все охотники были там, и Герман тоже. Рядом с ним стояли два магистра, сдерживающие его силу. Остальные вампиры стояли возле стен, образовав вокруг них своеобразный полукруг.
Едва Менестрес вошла, к ней подбежала испуганная Сильвия.
— Мама, что здесь происходит? — она редко называла Менестрес мамой прилюдно, но сейчас она была очень взволнована.
— Ничего, дочка, — поспешила успокоить ее Менестрес. — Танис, уведи ее. Ей не годится видеть то, что сейчас будет.
Когда Танис увела девушку, Менестрес, наконец, обратила внимание на Германа.
— Герман. Ты преступил все наши законы. С охотниками все ясно, они никогда не успокоятся, но ты — вампир, и ты повинен в убийстве других вампиров. Ты убивал их ради собственной выгоды, а это самое серьезное преступление!
— Конечно, сейчас ты смелая, королева! Одна бы ты со мной не справилась! — дерзко выкрикнул Герман.
Антуан и Демьен переглянулись. Оба подумали об одном и том же: «это была последняя капля»
Менестрес сделала знак рукой, и магистры отступили от Германа, оставив его стоять.
— Так ты бросаешь мне вызов! Ты хочешь ощутить мою силу? Сразиться со мной? — вопрошала она холодным голосом, и каждое слово как острый осколок стекла впивался в душу.
Глаза Менестрес светились, волосы и платье развевались от невидимого ветра.
— Да, я бросаю тебе вызов, — выкрикнул Герман. — Сразись со мной!
— Ну что ж…
И Менестрес сделала то, чего не делала уже давно. Она сняла все защитные барьеры. Тут же сила стала исходить из нее, заполняя собой все. Зал будто заполнился невидимым туманом, который пронизывали мириады электрических зарядов. Все чувствовали это. Невидимы ветер вокруг Менестрес усилился, ее глаза засветились, превратившись в два бездонных колодца. Она гневалась, гневалась впервые за много лет. Антуан видел ее такой лишь однажды — когда на них напали охотники, Димьену же «посчастливилось» видеть подобное трижды за все то время, что он служил ей. И сейчас в зале не было ни одного вампира, который не ощущал бы на себе ее силу.
— Посмотри мне в глаза! — приказала Менестрес Герману.
Он изо всех сил пытался противиться, пустил в ход всю свою силу, накопленную столетиями вечной жизни, но не смог. Не смог ослушаться этого приказа. Ее глаза затягивали его, он чувствовал, что проваливается в них как в бездонную пропасть. Это было ужасно, он не мог оторваться, остановиться.
— Сколько мне лет? — властно спросила королева.
— Много, — осипшим от напряжения голосом сказал Герман, — шесть тысяч лет, может больше.
— Мне шесть тысяч пятьсот тридцать два года, я королева более шести тысяч трехсот лет. И ты бросил мне вызов!
Герман честно попытался, он применил без остатка все свои немалые силы, направив их на Менестрес, но она просто смела его потоком своей силы, как ураган сметает лист фанеры, и вся эта мощь обрушилась на Германа. В его глазах появился ужас. Такого он не чувствовал никогда. Его разум будто разрывало в клочья.
— На колени! — приказала Менестрес, и он послушно подчинился. Герман был сломлен и знал это, как знал то, что исполнит все, что бы она ни приказала.
— Да, ты сильный вампир. Возможно, через несколько сотен лет ты даже стал бы Черным Принцем, но моя сила все равно превосходит твою. Пришло время отвечать за свои преступленья!
Этого Герман уже не выдержал. Он упал королеве в ноги и взмолился: — Пощади! Я знаю, ты милосердна! Пощади!
— Даже сейчас в твоих словах нет раскаянья. Ты пытаешься лишь спасти свою шкуру! — презрительно ответила Менестрес. — Поздно. Я дважды предупреждала тебя. Ты пошел против вампиров — твоих братьев и сестер по крови.
Страница 76 из 78
