Вечер августа вздыхал холодным дождем, что крупными каплями падал из свинцовых туч. Зыбкий ветер теребил кроны деревьев, и Ира, застегнув молнию на ветровке своего сына, крепко поцеловала его в лоб.
Добавить в моё избранное
13 мин, 57 сек 12063
— Будь хорошим мальчиком. — шепотом проговорила она.
— Береги сестру и защищай ее.
Женщина перевела усталый взгляд на Олесю, которая с завистью маленького ребенка также ожидала материнского поцелуя.
— Помнишь те штуки, что я подарила вам недавно?
Девочка кивнула, ее рука невольно коснулась груди, где под слоями одежды покоился небольшой круглый амулет, предназначения которого она не знала.
— Никогда не снимайте их. Это очень важно, — строго сказала мать.
— Ваш отец был хорошим человеком, он выиграл нам время. Завтра утром я позвоню бабушке, чтобы узнать, как вы там. Хорошо?
— Угу, — угрюмо откликнулась Олеся и получила долгожданный поцелуй.
Дети сели в такси, где уже ждала любимая бабушка, у которой они так часто бывали в последнее время.
— Ты бы дом продала, — покачала головой она.
— С ума скоро в нем сойдешь. Худая стала, как вобла, волосы подстригла. Зачем он тебе, такой большой-то?
— Нет, мам. Сейчас не до этого. Береги детей, если все будет хорошо, позвоню завтра утром.
В глазах Ирины мелькнула искра уверенного безумия, какая бывает, когда решаешься на отчаянный, но необходимый поступок. За последнее время она прочитала и изучила столько оккультной литературы, что любая библиотека позавидовала бы. Женщина прекрасно понимала, что неважно, продаст она дом или нет, переедет ли куда или вообще уйдет жить в лес — что-то страшное настигнет ее везде. Ее и детей.
— Обязательно позвони, — погрозила пальцем Светлана Константиновна и подняла стекло.
Темная иномарка мягко поехала вперед. Дети махали руками удаляющейся фигуре матери, и это был последний раз, когда они видели ее.
На кухне стояла тишина — вся семья, которая с недавнего времени насчитывала всего три человека, сидела в молчании. Светлана Константиновна знала, что нужно как-то подбодрить детей, ведь они потеряли и отца, и мать, но слова застревали у нее в горле. Она с трудом сдерживалась, чтобы не плакать каждый божий день при внуках, и эта необходимая забота придавала женщине сил.
— Ну вот и поужинали, — вздохнула она, убирая полупустые тарелки со стола.
Малыши сидели притихшие, половина котлеты и жареной картошки так и остались нетронутыми. Вот еще недавно у них было все или почти все, и за пару месяцев не осталось даже родителей.
— Давайте спать вас уложу.
Женщина отвела внуков в одну из комнат, где стояли друг напротив друга две кровати. Она заботливо отогнула одеяла и, дождавшись, пока оба улягутся, нежно поцеловала каждого в лоб.
— Спите, малыши, утро вечера мудренее, — всхлипнула она, оставляя дверь приоткрытой.
Комната погрузилась в приятный полумрак, нарушаемый светом включенного ночника. Слышалось, как снаружи ездят машины и какие-то пьяные люди орут во дворе. Дима смотрел в потолок. Ему не верилось, что мир жил своей жизнью по-прежнему, когда его собственный рассыпался на осколки кривого зеркала. На другом конце комнаты, уткнувшись в подушку, плакала Олеся.
— Да говорила я ей, продай ты этот проклятый дом! — слышался тихий голос Светланы Константиновны из кухни.
— Как только они в него переехали, так все сразу и началось. Сначала Сергей, потом она. Хорошо хоть, детей я забрала. Да нашли ее в доме одну, ты бы видела, там были какие-то странные знаки, повсюду догоревшие свечи.
Дальше было не разобрать из-за рыданий и всхлипываний.
— Господи! Что стало с моей бедной девочкой!
Дима поднялся с кровати и закрыл дверь — ему было до тошноты противно слушать эту историю еще раз. Ее, словно какую-то легенду, передавали все взрослые родственники из уст в уста и притворно замирали, когда кто-то из детей появлялся рядом. Как будто он стал глухим или слепым из-за того, что ему еще не исполнилось девять. Он залез под одеяло с головой и через какое-то время спасительный сон начал смыкать веки, пока наконец не погрузил всю квартиру в ночную тишину.
* * * — Дима, Дима, проснись!
Мальчик с трудом сел на кровати, недоуменно уставившись на тормошившую его сестру.
— Дима, кто-то стучит в окно! — быстро проговорила она, тут же залезая к брату под одеяло.
За мокрыми темными стеклами виднелись огни плачущего Петербурга, комната наполнялась ночной тишиной, резкой и плотной, такой, что закладывало уши. Оба ребенка прислушались, будто напуганные зверьки. Страх расползался по темным углам зыбкими тенями, которые росли и множились среди вещей, словно живые комки насекомых.
Внезапно в окно постучали. Тук. Тук. Тук.
Дима вздрогнул и вцепился рукой в локоть сестры. Длинный костистый палец с несколькими суставами провел ногтем по мокрому стеклу, издавая оглушительный скрежет. Рука, которой он принадлежал, казалось, росла из ниоткуда, из самого густого воздуха, наполнявшего комнату. И он не просил разрешения войти, потому что не был снаружи.
— Береги сестру и защищай ее.
Женщина перевела усталый взгляд на Олесю, которая с завистью маленького ребенка также ожидала материнского поцелуя.
— Помнишь те штуки, что я подарила вам недавно?
Девочка кивнула, ее рука невольно коснулась груди, где под слоями одежды покоился небольшой круглый амулет, предназначения которого она не знала.
— Никогда не снимайте их. Это очень важно, — строго сказала мать.
— Ваш отец был хорошим человеком, он выиграл нам время. Завтра утром я позвоню бабушке, чтобы узнать, как вы там. Хорошо?
— Угу, — угрюмо откликнулась Олеся и получила долгожданный поцелуй.
Дети сели в такси, где уже ждала любимая бабушка, у которой они так часто бывали в последнее время.
— Ты бы дом продала, — покачала головой она.
— С ума скоро в нем сойдешь. Худая стала, как вобла, волосы подстригла. Зачем он тебе, такой большой-то?
— Нет, мам. Сейчас не до этого. Береги детей, если все будет хорошо, позвоню завтра утром.
В глазах Ирины мелькнула искра уверенного безумия, какая бывает, когда решаешься на отчаянный, но необходимый поступок. За последнее время она прочитала и изучила столько оккультной литературы, что любая библиотека позавидовала бы. Женщина прекрасно понимала, что неважно, продаст она дом или нет, переедет ли куда или вообще уйдет жить в лес — что-то страшное настигнет ее везде. Ее и детей.
— Обязательно позвони, — погрозила пальцем Светлана Константиновна и подняла стекло.
Темная иномарка мягко поехала вперед. Дети махали руками удаляющейся фигуре матери, и это был последний раз, когда они видели ее.
На кухне стояла тишина — вся семья, которая с недавнего времени насчитывала всего три человека, сидела в молчании. Светлана Константиновна знала, что нужно как-то подбодрить детей, ведь они потеряли и отца, и мать, но слова застревали у нее в горле. Она с трудом сдерживалась, чтобы не плакать каждый божий день при внуках, и эта необходимая забота придавала женщине сил.
— Ну вот и поужинали, — вздохнула она, убирая полупустые тарелки со стола.
Малыши сидели притихшие, половина котлеты и жареной картошки так и остались нетронутыми. Вот еще недавно у них было все или почти все, и за пару месяцев не осталось даже родителей.
— Давайте спать вас уложу.
Женщина отвела внуков в одну из комнат, где стояли друг напротив друга две кровати. Она заботливо отогнула одеяла и, дождавшись, пока оба улягутся, нежно поцеловала каждого в лоб.
— Спите, малыши, утро вечера мудренее, — всхлипнула она, оставляя дверь приоткрытой.
Комната погрузилась в приятный полумрак, нарушаемый светом включенного ночника. Слышалось, как снаружи ездят машины и какие-то пьяные люди орут во дворе. Дима смотрел в потолок. Ему не верилось, что мир жил своей жизнью по-прежнему, когда его собственный рассыпался на осколки кривого зеркала. На другом конце комнаты, уткнувшись в подушку, плакала Олеся.
— Да говорила я ей, продай ты этот проклятый дом! — слышался тихий голос Светланы Константиновны из кухни.
— Как только они в него переехали, так все сразу и началось. Сначала Сергей, потом она. Хорошо хоть, детей я забрала. Да нашли ее в доме одну, ты бы видела, там были какие-то странные знаки, повсюду догоревшие свечи.
Дальше было не разобрать из-за рыданий и всхлипываний.
— Господи! Что стало с моей бедной девочкой!
Дима поднялся с кровати и закрыл дверь — ему было до тошноты противно слушать эту историю еще раз. Ее, словно какую-то легенду, передавали все взрослые родственники из уст в уста и притворно замирали, когда кто-то из детей появлялся рядом. Как будто он стал глухим или слепым из-за того, что ему еще не исполнилось девять. Он залез под одеяло с головой и через какое-то время спасительный сон начал смыкать веки, пока наконец не погрузил всю квартиру в ночную тишину.
* * * — Дима, Дима, проснись!
Мальчик с трудом сел на кровати, недоуменно уставившись на тормошившую его сестру.
— Дима, кто-то стучит в окно! — быстро проговорила она, тут же залезая к брату под одеяло.
За мокрыми темными стеклами виднелись огни плачущего Петербурга, комната наполнялась ночной тишиной, резкой и плотной, такой, что закладывало уши. Оба ребенка прислушались, будто напуганные зверьки. Страх расползался по темным углам зыбкими тенями, которые росли и множились среди вещей, словно живые комки насекомых.
Внезапно в окно постучали. Тук. Тук. Тук.
Дима вздрогнул и вцепился рукой в локоть сестры. Длинный костистый палец с несколькими суставами провел ногтем по мокрому стеклу, издавая оглушительный скрежет. Рука, которой он принадлежал, казалось, росла из ниоткуда, из самого густого воздуха, наполнявшего комнату. И он не просил разрешения войти, потому что не был снаружи.
Страница 1 из 5
