Дьявольский кредит

— Оно внутри… — прошептал мальчик, проглатывая вязкий комок страха.

Тук. Тук. Тук. Звук повторился снова, уже более настойчиво. Дети как по команде закрыли глаза руками, зная, что это всегда помогает, если страшно. Они хотели бы позвать бабушку, но не могли найти в себе сил даже закричать.

Послышался звук поворачиваемой дверной ручки, а затем, будто являясь естественным продолжением всех детских ночных страхов, скрип открываемой двери.

Тук. Тук. Тук. Теперь стук доносился со стороны коридора. Олеся приоткрыла один глаз, и тут же раздался живой девичий визг.

Из проема выползало нечто огромное и темное, похожее на мешок из живых переломанных костей, шевелящихся в единой абсурдной массе. Тварь зацепилась за потолок несколькими руками и очень быстро полностью оказалась в комнате. Она сипло втянула ночной воздух, будто пробуя его на вкус, и повернула уродливую голову с рогами к детям, безошибочно находя их в скользкой темноте.

Мальчишка, напуганный криком своей сестры еще больше, чем всем остальным, наблюдал за этим с широко открытыми голубыми глазами. По пухлым щекам текли горячие слезы, и все, что он мог сделать, это прижаться к Олесе так плотно, будто хотел слиться с ней в единое целое. Тело существа зашевелилось, приближаясь к своим жертвам, нависая над ними теплой горой ужасающей плоти. Однако оно ничего не делало, только вертело головой и шумно дышало.

— Хорошо же постаралась… ваша шлюха-мать, — просипела тварь.

Огромные лапы с длинными пальцами протянулись к детям, да так и застыли в нескольких сантиметрах от их испуганных лиц.

— Ну… ничего. Долг… будет уплачен. Как хрустели ее… косточки на моих зубах! И ваши будут… хрустеть.

Она словно говорила в большую медную трубу, голос выходил не изо рта, а сочился из стен, выплескивался из мрачных теней с сипением и бульканьем.

— Ох как будут хрустеть ваши косточки!!! — взвизгнула она напоследок так громко, что Олеся и Дима закрыли уши руками.

Существо дернулось назад, исчезая в черном проеме двери и все стихло. В комнату ворвалось гудение проезжающей машины, а затем ее фары разрезали ставшую прозрачной темноту и скрылись где-то во дворе. В тот же момент дети сорвались с места и побежали будить бабушку.

— Ох, вы мои милые, — приговаривала Светлана Константиновна, прижимая к себе внуков.

Она гладила их по мокрым от пота волосам и качала головой, слушая сбивчивые объяснения про ночные кошмары.

* * * Вечером следующего дня бабушка укладывала ребят у себя в комнате, так как они наотрез отказались спать в другой. Она все понимала и не пыталась им возразить, ласково гладила по голове и успокаивала. Договорились даже, что свет останется включенным на всю ночь.

— Ничего, мои маленькие, все будет хорошо, — женщина заботливо накрыла одеялом внуков, которых расположила на старом диване.

— Хотите, я вам сказку почитаю?

Только она вымолвила эти слова, как кто-то постучал во входную дверь. Стук был громким и настойчивым, отчего Олеся сразу же схватила бабушку за рукав халата.

— Не открывай, бабуль! — прошептала она.

— Отчего же? Вдруг соседка зашла, может, надо чего. Да не бойтесь, тут в доме все свои, чужих нет.

Поцеловав испуганную девчушку в щеку, Светлана Константиновна засеменила к двери.

— Кто? — дружелюбно спросила она.

Дима на всякий случай обнял сестру, помня, что должен ее защищать. Он не без страха заметил, что воздух стал каким-то вязким и тяжелым, будто в него налили киселя.

Прошло около пяти минут, но бабушка не возвращалась.

— Бабуль! — крикнул он, и в ответ ему отозвалась липкая тишина старой двухкомнатной квартиры.

Настенные часы, что висели над входом в гостиную, отмеряли время с громогласным тиканьем, но ничего не происходило.

— Ба! — уже в слезах позвала Олеся, а когда осталась без ответа, принялась рыдать в голос.

Какое-то время дети сидели, боясь пошевелиться, но потом все же вышли в коридор. Там, прислонившись к дверному глазку, стояла бабушка. Ее обмякшие, безвольно повисшие вдоль тела руки била крупная дрожь, и оттого они иногда ударялись о дерево с глухим уханьем. Челюсть съехала вниз, открывая неестественно большой старческий рот, из которого с громким сипением слышалось спокойное дыхание. На цветастый халат, видавший всякие времена, капала густая слюна.

— Бааааббууууля!!!

Они принялись трясти ее за руки, стараясь оттащить от двери подальше, но тело женщины приобрело какую-то мертвенную твердость и не поддавалось ни на сантиметр.

— Ба! Ба!

Так дети звали и звали своего опекуна, а когда прошла уже пара часов, забились в гостиную на старый диван, укрываясь спасительным одеялом. Обессилев от страха и горя, сквозь сон малыши слышали, как безвольные руки бабушки колотят по двери в странной судороге.