Последок

(Я всегда знал, что вставные зубы надёжнее. Я свои вставлял в Израиле, ты знаешь, что лучшие стоматологи в Израиле? Мой дантист давал гарантию на сто лет. Жаль, не смогу этого проверить). Однако старая гвардия крепче, чем кажется. В этом Димитрий убедился.

Однажды диакон проснулся от странного звука. В комнате кто-то тихонько скулил. Димитрий зажег лампу и увидел около двери Азарию. Мальчишка лежал в луже кровавого стула. Подняться у него не было сил.

«Как быстро это происходит!» — мелькнула мысль. Димитрий поднял мальчишку на руки, обтёр его мокрым полотенцем. Удивился, какой он лёгкий. Почти невесомый.

— Хочешь поесть? — Азария отрицательно шевельнул головой.

— Воды? — согласно кивнул.

Димитрий принёс воды и опять подумал, как быстро всё происходит. «Пару дней назад он казался здоровым. Во всяком случае, не хуже нас».

Зиновий Фёдорович сказал, что мальчишка перемахнул третью планку. На этой стадии излечение уже невозможно. Спросил, что Димитрий собирается делать и думает ли он об эвтаназии.

— Что это?

— Убийство из милосердия.

— Какое же в убийстве может быть милосердие? — удивился диакон.

— Бред!

— Укол отбеливателя в вену даёт мгновенную смерть.

— Зиновий Фёдорович не шутил.

— Ты не хочешь облегчить его страдания?

— Бог с тобой, конечно нет!

Старик разозлился. Сказал, что предупреждал, что это было безответственное решение:

— Мы в ответе за тех, кого приручили. Ты слышал это выражение? Ты должен ему помочь. Чем можешь!

Ушел в мастерскую, загремел железками.

Глубоко копать не пришлось. Не осталось зверья, что могли бы разрыть могилу и растащить труп. Диакон поставил крест, отслужил заупокойную. Подумал, что хорошо, что он не послушал старика, не взял грех на душу.

Мальчишка на самом деле оказался девчонкой. Имя на кресте диакон оставил прежнее — Азария. Подумал, что девчонке оно тоже подходит.

Утром Димитрий поднял голову и увидел на подушке кусок своей щеки — кожа сползала клочками, как обваренная. Оставшиеся зубы шатались, будто обветшалый забор. Чтобы поесть, приходилось разваривать пищу до жидкого состояния. Но и этой пище желудок не радовался. Рвало кровавыми чёрными сгустками.

— Нужно попробовать клизмы. Быть может, через эти ворота пища будет входить легче.

— Теперь целые дни Зиновий Фёдорович проводил в кресле-качалке на веранде. Почти не вставал. От прежнего старика остался только сарказм.

— И выходить, в случае чего, легче. Я высрал половину внутренних органов и не заметил.

Временами зрачки старика начинали с бешеной скоростью мерцать — сужаться и расширяться. Димитрий не мог выносить этого зрелища, уходил.

Повозку он заканчивал один. Подсоединил провода, несколько раз сверился с чертежом. Всё верно.

«Какой, к дьяволу, молниемобиль? — мозг прострелила догадка.»

— Это была шутка! Старик обманул меня, чтоб скрасить наши последние дни!«Диакон выскочил из мастерской, бросился к дому. Стрик дремал (последние ночи он проводил в кресле на веранде), Димитрий потряс его за плечо, старик нехотя открыл глаза. Прозрачные, почти без радужки.»

«А что, если поедет? Чертёж-то настоящий… и подпись на французском!» — Что? — спросил старик.

— Закончил?

— Закончил.

— Димитрий стянул рукавицы, бросил на доски. Засомневался, спросить или нет? Спросил:

— А она… поедет?

— А кто его знает? Нужно попробовать. Поедем во-он туда, — Зиновий Фёдорович махнул рукой в сторону заката.

— Там нас ждут.

«Почему туда? Он же говорил про север?» — Сколько осталось бензина? — спросил старик.

— Литра два-три. Не больше.

— На первое время хватит, а потом… будем надеяться.

— Неожиданно старик подмигнул диакону.

— Всё обойдётся. Верь. Тебя ведь учили верить.

Повозка поехала неожиданно легко — мощный двигатель толкал её без труда. Старик кутался в плед. Последние дни (во всех смыслах последние! Ха-ха!) он сильно мёрз. Говорил, что тоже перешел в третью старшую группу: «Организму не хватает мощности, чтобы подогревать себя». Димитрий правил повозкой.

В ушах свистел ветер, стальные колёса дребезжали и подпрыгивали на кочках. Димитрию вспомнилось раннее детство, когда он ещё не знал, что станет диаконом, он с другими мальчишками гонял старое колесо от телеги. Колесо подпрыгивало и плясало. Тогда это казалось очень забавным.

— А на что мы надеемся? — Димитрий кричал, стараясь перекрыть ветер.

— В нашу повозку должна ударить молния! — отвечал старик.

— Разве ты не понял? Это наша последняя надежда!

Димитрий выжал педаль до отказа. По щекам побежали слёзы. Диакон вытер их и увидел, что рука его в крови. Он тоже перешел в старшую группу.