Это лето было необычайно теплым и солнечным, казалось, веселись, да гуляй пока не надоест! Но восьмилетний Кирилл, вынужденный жить у бабушки с дедушкой из-за того, что его родители улетели на море — не шибко радовался столь прекрасной погоде, скорее даже огорчался глядя в окно. — Кирюш, поди кушать!
Добавить в моё избранное
6 мин, 41 сек 13746
Все никак не мог выбросить из головы ночные шорохи с кухни, хотя, они уже не казались ему настолько страшными.
Бабушка же копошилась у плиты и, как закончила поджаривать картошку, стала убирать со стола кухонные полотенца, которыми были закрыты конфеты и различная выпечка.
— Баб, а зачем ты на ночь все закрываешь тряпками? — С неподдельным интересом спросил Кирилл.
На некоторое время вопрос выбил Бабу Таню из колеи, но тут же собравшись с мыслями она произнесла:
— Потому что ночью черт ходит и еду нюхает. Поэтому и закрываю, шоб не унюхал и не стащил.
— А куда стащит, если унюхает-то? — Но, отвлекшись на какое-то интересное мельтешение за окном, мальчик не разобрал бормотания своей бабки.
Разумеется, Кирилл знал, что она шутит про черта и про то, что он куда-то что-то утащит. Знал… Но зерно потаенного ужаса уже дало свои ростки… Вечером Кирилл вынужден был остаться без ужина из-за того, что якобы случайно проговорился о своем ночном походе в туалет. Соответственно, рассказывал он это не случайно, а чтобы похвастать, показать бабушке и деду, что уже большой и вовсе не боится темноты, что он вырос и в следующий раз точно отправится с родителями на море.
Поэтому столь бурной реакции на нарушение правил, Кирилл даже и ожидать не мог… В отместку, утерев слезы, он незаметно сунул под купленную год назад футболку — ароматную булочку и спрятал ее под своей кроватью, чтобы ночью съесть… После того, как бабушка еще раз повторила внуку о том, что за нарушение правил — он как следует получит дедовского ремня, она, не пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты и пошла спать. Кирилл же, осознав, что съесть спрятанную под кроватью булочку — как минимум глупо и негигиенично, расстроился и, поплотнее укутавшись одеялом, провалился в тревожный, недобрый сон.
Он брел по длинному, полуразрушенному туннелю. Бывало, что через дыры в потолке глазела на него своим единственным оком любопытная Луна. С интересом, азартом… Как смотрят крысиные бега или футбол, которым Кирилл мало увлекался. В конечном счете, с той стороны откуда он брел начинало раздаваться гулкое, омерзительное фырканье носом. И было оно похоже на то, как голодный бродяга втягивал в свои легкие аромат свежевыпеченного хлеба, стоя у неприступной для него — витрины магазина.
Когда сон развалился на сотни осколков, как картинка из пазла, Кирилл не сразу понял от чего проснулся, но когда увидел у своих ног огромный, черный силуэт, с торчащими из головы отростками, похожими на козьи рога, тут же руками вцепился в одеяло и рывком потянул его на себя, укрываясь с головой. Он не шевелился, замер как статуя, как мумия, погребенная в своем пуховом саркофаге, а когда набрался смелости и выглянул из-под краешка спасительного убежища, не увидел ничего, кроме теней, которые отбрасывали стоящие у стены цветы.
— Какой же я трус… — Выдохнул мальчик, но на всякий случай ушел с головой под одеяло. Было жарко… Жарко, зато безопасно.
В сонном бреду, пришедшем на смену страху перед неведомым чертом, было ощущение нестерпимого пекла. Простынь намокла от пота и казалось, испускала пар. Он ворочался из стороны в сторону, нервно бормоча что-то бессвязное, бредовое. И в итоге сам не заметил, как неосознанно скинул одеяло на пол и, перевернувшись на живот, распластался вдоль кровати морскою звездой. На смену жару пришла легкая дрема и ощущение того, что над кроватью включили вытяжку, кондиционер. Мальчик лежал, нежась в приятной прохладе, радуясь тому, что весь его жар вытягивается. Слегка приоткрыв глаза он заметил, что в свете Луны, на полу раскинулась странная тень, отдаленно напоминающая человека. Очень длинного, деформированного, с ногами, как у собаки или оборотня из его старой книжки, которая сейчас пылится дома. Кирилл с ужасом осознал: в доме бабушки и деда — нет вытяжки.
Под это осознание раздалось прерывистое фырканье носом.
Дед спал глубоким, беспробудным сном, не обращая никакого внимания на раздающиеся звуки из комнаты отведенной внуку. Лишь Баба Таня беспокойно ворочаясь во сне и все твердила сказанную сегодня внуку фразу, которую он не услышал:
— Еду закрывать надо, и ты укрывайся… Если унюхает — в ад утащит…
Бабушка же копошилась у плиты и, как закончила поджаривать картошку, стала убирать со стола кухонные полотенца, которыми были закрыты конфеты и различная выпечка.
— Баб, а зачем ты на ночь все закрываешь тряпками? — С неподдельным интересом спросил Кирилл.
На некоторое время вопрос выбил Бабу Таню из колеи, но тут же собравшись с мыслями она произнесла:
— Потому что ночью черт ходит и еду нюхает. Поэтому и закрываю, шоб не унюхал и не стащил.
— А куда стащит, если унюхает-то? — Но, отвлекшись на какое-то интересное мельтешение за окном, мальчик не разобрал бормотания своей бабки.
Разумеется, Кирилл знал, что она шутит про черта и про то, что он куда-то что-то утащит. Знал… Но зерно потаенного ужаса уже дало свои ростки… Вечером Кирилл вынужден был остаться без ужина из-за того, что якобы случайно проговорился о своем ночном походе в туалет. Соответственно, рассказывал он это не случайно, а чтобы похвастать, показать бабушке и деду, что уже большой и вовсе не боится темноты, что он вырос и в следующий раз точно отправится с родителями на море.
Поэтому столь бурной реакции на нарушение правил, Кирилл даже и ожидать не мог… В отместку, утерев слезы, он незаметно сунул под купленную год назад футболку — ароматную булочку и спрятал ее под своей кроватью, чтобы ночью съесть… После того, как бабушка еще раз повторила внуку о том, что за нарушение правил — он как следует получит дедовского ремня, она, не пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты и пошла спать. Кирилл же, осознав, что съесть спрятанную под кроватью булочку — как минимум глупо и негигиенично, расстроился и, поплотнее укутавшись одеялом, провалился в тревожный, недобрый сон.
Он брел по длинному, полуразрушенному туннелю. Бывало, что через дыры в потолке глазела на него своим единственным оком любопытная Луна. С интересом, азартом… Как смотрят крысиные бега или футбол, которым Кирилл мало увлекался. В конечном счете, с той стороны откуда он брел начинало раздаваться гулкое, омерзительное фырканье носом. И было оно похоже на то, как голодный бродяга втягивал в свои легкие аромат свежевыпеченного хлеба, стоя у неприступной для него — витрины магазина.
Когда сон развалился на сотни осколков, как картинка из пазла, Кирилл не сразу понял от чего проснулся, но когда увидел у своих ног огромный, черный силуэт, с торчащими из головы отростками, похожими на козьи рога, тут же руками вцепился в одеяло и рывком потянул его на себя, укрываясь с головой. Он не шевелился, замер как статуя, как мумия, погребенная в своем пуховом саркофаге, а когда набрался смелости и выглянул из-под краешка спасительного убежища, не увидел ничего, кроме теней, которые отбрасывали стоящие у стены цветы.
— Какой же я трус… — Выдохнул мальчик, но на всякий случай ушел с головой под одеяло. Было жарко… Жарко, зато безопасно.
В сонном бреду, пришедшем на смену страху перед неведомым чертом, было ощущение нестерпимого пекла. Простынь намокла от пота и казалось, испускала пар. Он ворочался из стороны в сторону, нервно бормоча что-то бессвязное, бредовое. И в итоге сам не заметил, как неосознанно скинул одеяло на пол и, перевернувшись на живот, распластался вдоль кровати морскою звездой. На смену жару пришла легкая дрема и ощущение того, что над кроватью включили вытяжку, кондиционер. Мальчик лежал, нежась в приятной прохладе, радуясь тому, что весь его жар вытягивается. Слегка приоткрыв глаза он заметил, что в свете Луны, на полу раскинулась странная тень, отдаленно напоминающая человека. Очень длинного, деформированного, с ногами, как у собаки или оборотня из его старой книжки, которая сейчас пылится дома. Кирилл с ужасом осознал: в доме бабушки и деда — нет вытяжки.
Под это осознание раздалось прерывистое фырканье носом.
Дед спал глубоким, беспробудным сном, не обращая никакого внимания на раздающиеся звуки из комнаты отведенной внуку. Лишь Баба Таня беспокойно ворочаясь во сне и все твердила сказанную сегодня внуку фразу, которую он не услышал:
— Еду закрывать надо, и ты укрывайся… Если унюхает — в ад утащит…
Страница 2 из 2
