Империя Трупов

Понял ли он тогда, что я изменился?

— Ты молодец, карапуз! Ты мне очень нравишься. Я надеюсь, тебе нравится рисунок, который ты создал? — В ответ медленно покачал головой. Я не в той ситуации чтоб отказывать.

— Превосходно! Прицепите других жертв! У нас тут начинающий художник! Искусство не должно пропасть, так что поможем мальчику!

Страха уже не было. Он вымер во мне, так же как и адекватность. Меня больше волновало другое: что я скажу родителям, когда вернусь домой? Откуда взялась кровь? Чья она?

Привязанный и избитый мужчина стоял на коленях передо мной. Я смог создать свой мир на теле человека. Я почувствовал себя творцом. Бог создал мир, с помощью фантазии. Значит, я равен богу.

Второй раз будет легче и, к сожалению не так восхитительно как первый. Моё первое убийство, которое никогда не забуду. Как только нож прикоснулся к телу жертвы, я услышал впечатлительный голос Леона:

— Мне… можно мне попробовать? — Все присутствующие посмотрели на него. На его лице было восхищение. Он впечатлен словами темной маски. Он поверил в его слова и теперь хочет попробовать. Почему-то, я не удивлен.

— Конечно можно, малыш. Дайте нож маленькому новобранцу.

— Ему дали нож и шляпник подвел его к жертве. Затем, посмотрел на Оскара и спросил.

— Хочешь попробовать? Твоим друзьям нравится, а значит и тебе понравится.

Оскар посмотрел на нас и потянулся ручкой к черной маске. Ему выдали нож и он, как и мы, приступил к разделыванию.

— Вам нравится? — Спросил надзиратель.

— Да! — Крикнули мы и наша жизнь в то же мгновение изменилась. Изменилась к лучшему. Я стал мыслить и думать по-другому. На меня словно нахлынули новые чувства и новое сознание. Я стал меняться: страх перед отцом исчез, отвращение к мерзостным вещям не возникало. Меня волновало одно: я горел желанием создавать новые рисунки на людях, а точнее — на их трупах.

После такого шоу, новый друг выдал нам одежду умерший ровесников и отпустил домой. Он сказал что если мы расскажем кому-нибудь, то окажемся вместо того скота. Скажу честно — мне понравилось отбирать жизни и рисовать кровью смерть.

Через пару дней, когда мы играли во дворе, подъехал черный фургон. Боковая дверца распахнулась и мы увидели нового друга. Он подозвал нас и спросил:

— Не хотите ли снова поиграть с заключенными человечками?

— Играть! Я люблю играть! Особенно с органами.

— Хлопая в ладоши, ответил возбужденный Леон. Мы с Оскаром тоже согласились и тогда он показал автоматики и набор солдатиков в коробке.

— Это ваше, если вы поиграете с жертвами. Подарок от меня и от мертвых детей тех родителей, которых вы сегодня убьёте.

— Этой ночью мы с удовольствием потрошили людей, ведь нам за это дадут игрушки. Много разных игрушек. Всё-таки детей легче всего подкупить.

Прошел месяц. За это время мы были много раз, чуть ли не каждый день. Я мог похвастаться друзьям, что научился вырезать из органов — фигурки и прожигал на людях разные рисунки. Леон любит разрезать вдоль кишку, нацеплять его на паровозик и напевал песню Лепса: «Я уеду жить в Лондон!». Со стороны смотрелось, будто кишка ожила и стала ездить кругами. Оскар иногда заживо обливал людей воском, как в фильме «Дом восковых фигур». Когда у него было плохое настроение: он распиливал разные конечности разных людей и прикреплял их между собой, создавая тем самым «друга». Так он стал делать после фильма «Мэй». Нам было весело и хорошо. Мы были счастливы в те моменты.

Однажды, друг в маске обнял нас троих и сказал:

— Вы всегда можете положиться на меня. За это время вы стали мне как дети, а я вам как папа. Вы можете прийти ко мне в любое время. Я всегда вам рад. Я хочу видеться с вами чаще.

Этой же ночью я обнаружил своих родителей мертвыми. Родителей Оскара и Леона тоже зверски убили. Я долго плакал от потери, но в тоже время я был рад, что теперь мама с папой не будут ссориться. Полиция не нашла убийцу.

Нас собирались забрать родственники, но они стали пропадать таинственным образом. Все, кто хотели нас забрать к себе — пропали. Таким образом, нас не думали приютить родственники. Они говорили, что это проклятие, а мы разносчики заразы. Но я понял, что я знаю это проклятие в шляпе и в маске.

Через пару дней, пришла девушка. Её звали Лилиана и ей было на тот момент двадцать три года. У неё было не только красивое имя, но и привлекательная внешность: распущенные белые волосы до пояса, соблазняющие зеленные глаза, бархатный голос и восхитительное тело. Я помню наш первый разговор наедине:

— Привет, мальчики. Теперь я ваша новая мама. И вы должны обращаться ко мне только так, иначе я вас накажу.

— Сказала она с прелестной улыбкой на лице и в её глазах загорелись искры, точно такие же, как и в моих друзьях, когда они потрошат людей. Что-то тут не так.