Горка была страшной

Просто смотрела на то, как Алёна — маленькая и стройная девочка с худыми ногами, десяти от роду лет, ловко лезет по лестнице вверх в красном свете заходящего солнца. Как залезает на площадку.

— Рая! Смотри, как я умею! Я научилась быстро спускаться! Засекаааааа…! — услышала я её голос. Потом — восторженный и глухой визг, говоривший о том, что Алёнка уже прыгнула на горку и летит вниз на бешеной скорости.

Секунду длился этот крик. И оборвался.

Я моргнула: на какой-то миг у меня закружилась голова, может, от недоброго взгляда «принца», может, оттого, что я слишком долго стояла, задрав голову. На этот миг всё стихло, и как-то странно я себя ощутила: словно теряю равновесие, и нет никакой земли под ногами. А потом это ощущение исчезло, снова запели птицы, снова зашумели машины на далёкой трассе. И я протёрла глаза, уверенная, что Алёнка уже выпрыгнула из чёрной трубы. Но её не было. Совсем.

Я окликнула Алёнку. Засмеялась даже её смешной шутке. Зашла в городок и обошла горку вокруг, в полной уверенности, что Алёнка сейчас выскочит откуда-то и завопит: «БУ!»… Возможно, я сделаю вид, что испугалась, а потом мне удастся уговорить Алёнку пойти вместе со мной на мультик — она никогда не посещала кружки, куда там со всеми детьми — и всё будет просто класс… Но её не было. Вообще. Не было приглушенного хихиканья. Не было слышно никаких шагов или шелеста высокой травы, в которой можно было спрятаться. Я обошла весь городок с идиотской улыбкой на лице, всё ещё готовясь к этому «БУ!». Но его не было. Алёнки не было нигде. Да и не могла она за долю секунды вылететь с горки и спрятаться так хорошо, чтобы не было видно… Горка! Ну конечно, она там! Зацепилась руками и ногами, и даже и не думала спускаться! Ну, держись, Алёнка! Сейчас я тебя сама напугаю!

Я лезла на эту башню, держа «Охоту на Снарка» в зубах. Не хотела оставлять библиотечную книжку на скамейке. Кто знает, что задумала Алёнка? Глядишь, пока я тут лезу на горку, схватит книгу и убежит себе домой, а мне без книги никак нельзя в кружок! А мультик увидеть ой как хотелось, потому что поговаривали: он не обычный советский, а не наш, компьютерный и смешной!

Язык «принца» встретил меня чёрной дырой. Словно вниз уходила страшная чернота. Я сто раз уже спускалась по этой черноте и знала, что на самом деле всё не так страшно и очень быстро, до двадцати досчитывала — и выбрасывало меня на волю. А сейчас не стала. Почему-то жутким показался этот чёрный провал… Не хотелось в него лезть в такой теплый день. Просто спустила по этому длинному желобу книгу, прислушиваясь к каким-то звукам, вскрику — ну не могла книга не ударить затаившуюся во тьме Алёнку, просто не могла! — а потом книга вылетела на землю. Я спустилась вниз, подобрала книгу и, обиженная на глупую Алёнку, которая только время отняла (я ещё пообещала себе никогда больше с ней не водиться), пошла к школе. Небось затаилась где-то, смотрит на меня, сейчас выбежит, засмеётся и попросит прощения… Не выбежала.

… Мама забрала меня домой на машине, а я всё думала о той горке. Думала о ней и весь мультик о говорящих игрушках: вот побежит куда-то тряпичный ковбой, я посмеюсь себе — и мыслями снова к той горке. Как это Алёнке удалось так спрятаться? А на следующий день Алёнки во дворе не было. Приехала я туда на велосипеде, а там — все знакомые ребята играют, а Алёнки нет, и с самого утра не было.

Гришка Картавченко, её сосед, страшным шепотом сказал: «К её бате менты сегодня приходили! Нет её! Цыгане украли!». И на следующий день её не было. К нам домой приходили какие-то люди, осторожно спрашивали меня о том, как всё это было, а я честно рассказывала всё, что видела: а сама удивлялась — откуда они знают, что я с Алёнкой общалась? И спустя неделю — ни слуху, ни духу, хоть и в газетах писали. Город у нас маленький, слухи расходятся быстро, все про всех знают и все всех видели — а Алёнку никто не видел. Вообще. Сентябрь пришёл, все притихшие стояли на линейке. В октябре горку снесли — проржавела вся, да и поранился там какой-то ребёнок. И через год. Не было её, а я всё никак ту горку не могла забыть. В последнем классе училась, а слухи о том, что она сбежала, или цыгане увели, всё никак не утихали. И чем дольше жила, чем дольше читала, тем дольше понимала: не бывает такого, чтобы человек так быстро из горки вылетел и сбежал куда-то… И цыган я никаких не видела… Да и любила она маленьких своих, не ушла бы от них.

Я не могу перестать думать об этом даже сейчас. Пятнадцать лет уже прошло, а из головы всё не уйдёт страшная мысль, что Алёнку не найдут уже никогда. Недавно шла по улице — и взгляд упал на развалины. Там ещё недавно городок этот проклятый был, в который я больше никогда не заходила, после того лета. Один битый кирпич, да парочка дряхлых лесенок, а и на них какая-то малышня ползает. А горки нет, нет того принца с широкой улыбкой и горкой-языком, в который прыгнула Алёнка — да так и не вынесло её в наш мир.