Рассказал мне эту историю дед. А дед человек слова, если скажет что-нибудь, пообещает, по возможности выполнит сразу, а если ждать приходилось, то совсем чуть-чуть. В детстве он мне постоянно игрушки всякие привозил, истории рассказывал, смеялись вместе до упаду, а мне его ещё смех нравился — звонкий такой, не как у стариков обычно бывает, как молодой заливается.
Добавить в моё избранное
6 мин, 24 сек 12129
А один раз говорит, заходит и чуть не закричала — он около двери ползёт, рукой загребает, а в руке рваньё. Не отдал он её, чуть за руку не прикусил, когда она ему помочь встать пыталась. А она у нас женщина не робкого десятка, прикрикнула на него, и как только он замолк, утащила его в гостиную. Парень сильно похудел, как щепка стал, так что не удивительно, что его бабушка унесла. Жутко ей в доме было, присутствие кого-то как будто ощущала и тут решила опять в угол тот посмотреть, где кости лежали, а нет их там. Думала, я выкинул наконец-то, но я их не трогал, казалось, как будто бы эти останки единственная мотивация Федьку жить. Жалко его было жутко.
Один раз ночью вышел я на порог покурить, да вижу в окне Фёдоровского дома девушку. Да красивую такую, что я думал, кажется мне всё это спросонья. А главное, Федя улыбался что-то говорил ей, а девица по комнате кружила, волосы, чуть ли не до пят, да светлые такие, как и она. Лунный свет будто бы через неё проходил. На следующий день помер парень, опять вылез из кресла, да и уполз на кухню, а нашли его в обнимку с каким-то тряпьём, на платье похожем и с грудой костей«.»
Я опешил. Друг, которого я знал, наверно, лучше, чем самого себя, умер по какой-то мистической причине. Меня аж озноб схватил. До деревни километра два осталось, так что я просто вперил взгляд в горизонт, куда врезались вершины гор. На душе стало гадко, холодно и пусто, а дед молчал — не хотел тревожить, оставил наедине с мыслями и, видать, жалел, что всю правду рассказал.
Тем же вечером я зашёл к Ире, девочку, которую я с детства знал, так она в настоящую девушку превратилась. И сказала она, что слышала от бабушки, будто бы руки на себя наложила девушка в доме, где Федина семья жила, от того, что не сватался к ней никто, вот и бросилась в колодец. А до этого кости видать не откапывал никто, так глубоко колодец не чистили. Родители Фёдора в город переехали, дом не стали продавать, оставили как память. Так один раз засиделся я у Иры до вечера, за полночь уже было, а путь держал мимо дома друга. Остановился, вспомнил всё о нём, и не помнил ничего плохого, как заметил в окошке, что Фёдор как живой, улыбается, не худой, а наоборот, крепкий и держит девушку за талию как в вальсе. И глаза у него зелёным сверкали, как раньше. Они по комнате кружили, а я со страху вылупился на всё это, а потом дал стрекача домой. Долго уснуть не мог, а через три дня уехал — конец августа, надо было готовиться к школе. Но историю помню хорошо и друга лучшего никогда не забуду. Вот такая вот история.
Один раз ночью вышел я на порог покурить, да вижу в окне Фёдоровского дома девушку. Да красивую такую, что я думал, кажется мне всё это спросонья. А главное, Федя улыбался что-то говорил ей, а девица по комнате кружила, волосы, чуть ли не до пят, да светлые такие, как и она. Лунный свет будто бы через неё проходил. На следующий день помер парень, опять вылез из кресла, да и уполз на кухню, а нашли его в обнимку с каким-то тряпьём, на платье похожем и с грудой костей«.»
Я опешил. Друг, которого я знал, наверно, лучше, чем самого себя, умер по какой-то мистической причине. Меня аж озноб схватил. До деревни километра два осталось, так что я просто вперил взгляд в горизонт, куда врезались вершины гор. На душе стало гадко, холодно и пусто, а дед молчал — не хотел тревожить, оставил наедине с мыслями и, видать, жалел, что всю правду рассказал.
Тем же вечером я зашёл к Ире, девочку, которую я с детства знал, так она в настоящую девушку превратилась. И сказала она, что слышала от бабушки, будто бы руки на себя наложила девушка в доме, где Федина семья жила, от того, что не сватался к ней никто, вот и бросилась в колодец. А до этого кости видать не откапывал никто, так глубоко колодец не чистили. Родители Фёдора в город переехали, дом не стали продавать, оставили как память. Так один раз засиделся я у Иры до вечера, за полночь уже было, а путь держал мимо дома друга. Остановился, вспомнил всё о нём, и не помнил ничего плохого, как заметил в окошке, что Фёдор как живой, улыбается, не худой, а наоборот, крепкий и держит девушку за талию как в вальсе. И глаза у него зелёным сверкали, как раньше. Они по комнате кружили, а я со страху вылупился на всё это, а потом дал стрекача домой. Долго уснуть не мог, а через три дня уехал — конец августа, надо было готовиться к школе. Но историю помню хорошо и друга лучшего никогда не забуду. Вот такая вот история.
Страница 2 из 2
